Волчья стая

в сторону, наискосок, - так еще можно было держаться. Он уже не берегсвоих ног, которые до колен были мокрые, в сапогах хлюпало и чавкало,мешала раненая рука, и он держал ее на груди, засунув за пазуху. Оченьскоро он провалился, едва не до пояса, как-то выбрался под ольховый куст,где вроде бы было потверже, - надо было прикинуть, в каком направлениидвигаться дальше.

   - Эй, давай сюда!

   Повозка дернулась, лошадь выбросила по ходу переднюю ногу и сразу жепровалилась по самый живот. Левчук, оглянувшись, подумал: вылезет - но невылезла. Лошадь бросалась в стороны, билась, но выбраться из ямы не могла.Тогда он, булькая сапогами в жидкой грязи, вернулся и, пока Грибоед тянулконя за уздечку, уперся здоровым плечом в зад повозки. Минуту он толкал ееизо всех сил, намокнув по грудь, и повозка, как-то свалившись на бок,выползла из топи. Сзади, подобрав над белыми коленками юбку, перебраласьчерез развороченное место Клава.

   - О господи!

   - Вот тебе и господи! - язвительно подхватил Левчук. - Закаляйся,понадобится.

   Он снова отправился вперед, шаря в воде ногами. Но всюду было глубоко изыбко, и он по пояс в воде с немалым усилием долго брел по трясине. Однакопригодного пути тут, наверно, не было. Он прошел сотню шагов, но так и недостиг берега - всюду была топь, осока, травянистые кочки и широкие окначерной воды, над которыми курился сизый туман. Тогда он вернулся к повозкеи ухватился рукой за оглоблю.

   - А ну взяли!

   Грибоед потянул за уздечку, лошадь послушно шагнула раз и другой,напрягла все свои силы, повозка немного сдвинулась с места и остановилась.

   - Давай, давай!

   Они вдвоем не на шутку впряглись вместе с лошадью: Левчук тянул заоглоблю, Грибоед с другой стороны - за гуж, лошадка билась, дергалась, всеглубже погружаясь в черную, разбитую ногами жижу. Она старалась и смелошла, казалось, в самую прорву, куда ее вел ездовой, сверхлошадиным усилиемволоча за собой телегу, колеса которой уже погрузились в трясину. Все онибыли по грудь в воде и в болотной жиже; по лицу и спине Левчука лился пот.Сзади, как могла, толкала телегу Клава.

   Наверное, они пробарахтались бы до утра в этой прорве, а конца болотавсе не было. И тогда пришло время, когда все молча остановились. Чтобыокончательно не погрузиться в болото, они держались за оглобли и телегу;по хребет ушедшая в воду лошадь вытянула вперед голову, стараясь как-тодышать. Казалось, если бы не повозка сзади, то она бы поплыла по этойтопи. Только куда было плыть?

   Левчук впервые засомневался в правильности своего выбора и пожалел, чтосунулся в это болото. Может, действительно лучше было ехать на гать -авось проскочили бы. А теперь ни взад ни вперед, хоть дожидайся рассвета.Или бросай тут повозку и неси на себе десантника. Хорошо еще, что Клава неупрекала, терпела все молча и даже в меру своих сил толкала повозку.

   - Вот влезли так влезли! - сокрушенно сказал Левчук.

   - Я же говорил! - живо подхватил Грибоед. - Влезли, як дурни якия. Яктеперь вылезем?