Волчья стая

той доли было достаточно, чтобы увидеть, как два немца, неторопливоперешагивая через борозды, направлялись к ним. Что к ним, в том не былоникакого сомнения - направление их движения Левчук определил точно. Нолошадь, похрупывая ботву, уже удалилась шагов, может, на двадцать, можетбыть, со временем она отошла бы и дальше. Слабая надежда мелькнула всознании Левчука, только в ней и было спасение - другого но находилось.

   - Где немцы? - снова встревожился Тихонов.

   - Тихо! Замри!

   - Где немцы? Идут?

   - Идут! Тих...

   - Брать идут? Нет уж, меня не возьмут!..

   Последние его слова, которые он почти выкрикнул, предчувствием новойбеды встряхнули Левчука. Через ботву он бросился к раненому, как вдруг отнего в сторону брызнула и рассыпалась по картофелю автоматная очередь.

   Теряя самообладание, Левчук рванул у него автомат, посчитав в запале,что десантник выстрелил в немцев. Но тут же он увидел разодранный иокровавленный бинт на запрокинутой его голове, из которой, впитываясь вмягкую землю, медленно плыла кровь. Тогда он понял другое и вскочил,оборвав ремень автомата. С колена, не целясь, он дал короткую очередь всторону немцев, которые сначала остановились в картошке, а потом прыткобросились назад, к дороге. Рядом звучно бахнул винтовочный выстрелГрибоеда, Левчук крикнул: "Беги!", и они, пригибаясь, изо всех силпобежали назад, к опушке.

   - Ах ты, дурак!.. Ах, обормот! - на бегу ругался Левчук, такого он неожидал. По сути, это было предательством. Он не посчитался ни с кем, онзаботился только о самом себе. О своей легкой смерти... Левчук быстродогнал Клаву, тоже бежавшую на опушку. На бегу они то и дело оглядывалисьна машины, куда уже добежали немцы и откуда прозвучало несколько выстреловиз винтовок - пули с тугим свистом прошли над головами. Но от дороги доопушки было все же не близко, и погодя Левчук начал обретать прежнююуверенность, поняв, что они уйдут. Кустарник был рядом, в кустарникедалекие выстрелы им не страшны.

   Прежде чем забежать за кусты, Левчук оглянулся: несколько немцев возлемашин смотрели им вслед. Но, наверно, не надеясь попасть, они не стреляли.Поодаль в картофеле, помахивая хвостом, сиротливо стояла лошадь с хомутомна шее. Тихонова отсюда уже не было видно.

   - Балда стоеросовая! - не мог успокоиться Левчук. - Столько мучились сним. А он...

   Один за другим они скрылись в кустарнике и долго еще шли и бежали,стараясь как можно дальше уйти от этого злополучного места. Кустарник былтут негустой, с березнячком и редкими молодыми елками, места, что казалисьпогуще, Левчук обходил стороной. Они могли бежать и быстрее, если бы невсе время отстававшая Клава, которую они боялись тут потерять и сдерживалисвой шаг. Девушка с немалым усилием догоняла их и, чтобы не упасть,хваталась руками за стволы и ветви деревьев. Чувствовала она себя плохо,Левчук видел это, но тут останавливаться не годилось, надо было уходитькак можно дальше, и он упрямо стремился вперед.

   Спустя какое-то время они выбрались из мелколесья на широкую луговую