Волчья стая

воздуха, а главное - далеко видать, если не до конца, то хотя бы дополовины города. Лет шесть назад он гостил у сестры жены в Харькове, и тамему очень понравилось наблюдать до вечерам с балкона, хотя тот и был неочень высоко - на третьем этаже десятиэтажного дома.

   Интересно все же, как его примут...

   Сперва, конечно, он постучит в дверь... Не очень чтоб громко инастойчиво, не кулаком, а лучше кончиком пальца, как перед отъездомнаставляла его жена, и, когда откроется дверь, отступит на шаг назад.Кенку, пожалуй, лучше снять раньше, может, еще в подъезде или на лестнице.Когда ему откроют, он сперва спросит, здесь ли живет тот, кто ему нужен.Хорошо, если бы открыл сам Виктор, наверно, он бы его узнал, хотя и прошлотридцать лет - время, за которое мог до неузнаваемости измениться любой.Но все равно, наверно, узнал бы. Он хорошо помнил его отца, а сын долженхоть чем-нибудь походить на отца. Если же откроет жена или кто из детей...Нет, пожалуй, дети еще малые. Хотя вполне могут открыть и дети. Еслиребенку пять или шесть лет, почему бы не открыть дверь гостю. Тогда онспросит хозяина и назовет себя.

   Тут, чувствовал он, наступит самое важное и самое трудное. Он уже знал,как это радостно и тревожно - встретить давнего своего знакомого. Ивоспоминание, и удивление, и даже какое-то чувство неловкости от тогостранного открытия, что ты знал и помнил вовсе не этого стоящего передтобой незнакомого человека, а другого, навечно оставшегося в далеком твоемпрошлом, воскресить которое не в состоянии никто, кроме твоей не мутнеющейс годами памяти... Потом его, наверно, пригласят в комнату и он переступитпорог. Само собой, квартира у них хорошая - блестящий паркет, диваны,ковры, - не хуже, чем у многих теперь в городе. У порога он оставит свойчемоданчик и снимет ботинки. Обязательно надо не забыть снять ботинки,говорят, в городе теперь повелся такой обычай, чтобы обувь снимать упорога. Это дома он привык в кирзе или резине переться прямо от порога кстолу, но здесь он не дома. Значит, перво-наперво снять ботинки. Носки унего новые, купленные перед поездкой в сельмаге за рубль шестьдесят шестькопеек, с носками конфуза не будет.

   Потом пойдет разговор, конечно, разговор будет нелегкий. Сколько он нидумал, не мог представить себе, как и с чего они начнут разговор. Но тамбудет видно. Наверно, его пригласят за стол, и тогда он вернется за своимчемоданчиком, в котором всю дорогу тихонько булькает большая бутылка сзаграничной наклейкой и дожидается своего часа кой-какой деревенскийгостинец. Хотя и в городе теперь сытно, но кольцо деревенской колбасы,баночка меду да пара копченых лещей собственного улова, наверно, окажутсяне лишними на хозяйском столе.

   Задумавшись, он прошел дальше, чем следовало, и вместо седьмого десяткаувидел на углу цифру восемьдесят восемь. Немного подосадовав на себя,повернул обратно, быстрым шагом миновал скверик, здание с огромной, нацелый этаж вывеской "Парикмахерская" и увидел на углу номер семьдесятшесть. Минуту он в недоумении глядел на него, не в состоянии понять, кудаже девался целый десяток домов, как услышал вежливый голосок рядом:

   - Дядя, а какой вам дом надо?