Волчья стая

   - Ничего. Все добра.

   - А ты того... Что-нибудь понимаешь?

   - Ды ужо ж, што-небудь, - уклончиво ответил Грибоед, схватил какую-тотряпку, что сушилась на прислоненной под стеной бороне, и снова исчез втоку.

   Тем лучше, подумал Левчук, с помощью Грибоеда, может, еще как-нибудь иобойдется. Хуже, если бы с Клавой остался один он, чем бы он ей помог?Теперь он не знал, что там делалось, но его внимание к току усилилось, ион начал тревожиться: а вдруг что будет не так?

   Но, по-видимому, все шло как и следует в таких случаях. Вскоре Грибоедвыбежал из тока и замусоленной полон своего мундира суетливо выхватил изогня казанок.

   - Что, уже?

   - Уже, уже...

   Левчук несколько удивился: он ждал, не послышится ли сперва детскийплач или хотя бы стон матери, а тут ни плача, ни стона, и этот старыйповитуха говорит, что все.

   - Зараз, зараз, - несколько громче, наверное для него, сказал Грибоедиз тока. - Зараз!

   Левчук стоял за дверью и волновался, словно отец, волноваться которомууже не придется. Эта обязанность перепала им, его товарищам по войне, итеперь многое в отношениях Левчука к Клаве определялось его отношением кПлатонову. Во всяком случае, Левчук чувствовал себя обязанным не столькоради самой Клавы, сколько ради их погибшего начальника штаба.

   - Так кто там? - нетерпеливо спросил Левчук. - Парень или девка?

   - Мужик! - каким-то незнакомым, подобревшим голосом сказал Грибоед. -Харошы дятюк. Иди сюды...

   С неожиданным, просто невероятным для него любопытством Левчук шагнул вток и взглянул на небольшой сверток из парашютного шелка в руках Грибоеда.Рядом в полумраке чужой соломенной постели почти со страхом в измученныхглазах смотрела на них Клава.

   - Во, погляди! Аккурат Платонов. Ага?

   Маленькое сморщенное личико, плотно закрытые глазки - видать, что живоесущество, и ничего больше. Но, чтобы подбодрить мать и сделать приятное ееповитухе, Левчук согласился:

   - Конечно, конечно...

   - Во нас опять трое мужиков, - обычным озабоченным голосом сказалГрибоед. - Чым тольки кормиться будем?

   Левчук спохватился. Он, который все это время чувствовал тут себя почтилишним, понял свою новую обязанность, схватил казанок и выскочил из тока.Продравшись сквозь чащу ольшаника на картофельное поле, он левой рукойначал торопливо выдирать ботву, за которой тянулись из земли небольшие, поголубиному яйцу, картофелины. Его теперь полнило какое-то новое, еще неиспытанное им или, может, забытое чувство причастности к извечнойчеловеческой жизни, в которой не было места войне, и его отношения к Клавеявственно менялись с небрежно-придирчивых на уважительные, почтиродственные. Теперь она была для него уже не та кокетливая Клавка, которуюон некогда привез в отряд, и не партизанская девка, нагулявшая ребенка сих хотя бы и пользующимся уважением начальником, а прежде всего молодаяженщина-мать, присмотреть которую было их человеческим долгом. Кроме того,