Волчья стая

он слишком хорошо знал, каково ей будет в этом ее неожиданном лесномматеринстве, и стремился хотя бы вначале облегчить все то нелегкое, чтоуготовила ей их партизанская судьба. Как ни удивительно, но именно сейчас,через Клавку, он впервые за много лет почувствовал себя небойцом-партизаном, не разведчиком или пулеметчиком, а прежде всегочеловеком, и это было для него ново и чрезвычайно приятно. Так, будто небыло уже и войны.

   Закинув за спину автомат, он занялся картошкой - перемыл ее в холодномручье, наполнил казанок водой, снова раздул огонь и приладил на негоказанок.

   - У меня соли есть трохи, - сказал Грибоед, выйдя из тока и увидев накостре картошку.

   - Да ну! Может, у тебя и хлеб есть? - отозвался Левчук.

   - Не, хлеба нема. А посолить трохи буде.

   Ездовой опустился возле костра на колени, из нагрудного кармана мундирадостал красную тряпицу, развернул ее, затем развернул бумажку и двумяпальцами взял щепоть соли.

   - Больше бери! Что эта твоя щепоть! - сказал Левчук.

   Грибоед взял чуть больше, но, подумав, отсыпал и тремя пальцами бросилсоль в казанок.

   - Берагчи треба. Где ее возьмешь после...

   - Ну как там Клавка? - спросил Левчук.

   - Заснула. Хай поспить, ей теперь треба.

   - А малый?

   - И малый спить. Сиську пососал и спить. А что ему...

   - Ну хорошо. Сядь, посиди тут.

   - Не, я ужо в засень. А то горячо. Боюсь, голову напяче.

   Действительно, солнце поднималось все выше, в гумне стало жарко, и неверилось даже, что еще недавно они страдали от стужи. Но что жара илистужа - главное, они ушли от немцев, зашились в лесную глушь, где не былоникого - ни партизан, ни крестьян, ни немцев, в казанке довариваласьсвежая бульбочка, обещая голодным какое ни есть насыщение. Все-таки самаябольшая беда их миновала, и если бы не смерть Тихонова, то Левчук,наверное, был бы доволен сегодняшней своей судьбой.

   Правда, его немного тревожило отсутствие хозяев этого немудрящегожилища, все-таки им были нужны хозяин или еще лучше хозяйка, которые бывзяли на себя дальнейшую заботу о Клаве. К тому же Левчуку было необходимокое о чем расспросить их, а может, и разжиться повозкой, если уж они несумели сберечь свою. Но это была забота вообще, можно сказать, на потом,главная же забота с Клавой вроде бы уладилась благополучно, авось уладятсякак-нибудь и остальные.

   Картошка кипела, и, чтобы не прозевать, когда она сварится, Левчук всеширял в казанок протиркой, вынутой им из приклада ППШ. Протирка, однако,лезла с трудом, надо было еще варить, и он подкладывал в огонь все, чтонаходил поблизости, - обломки струхлевших палок, доску, разломал тонкуюжердь с изгороди. Грибоед с утомленным видом сидел на бороне под стеной иозабоченно глядел в огонь.

   - Ну, что невеселый, дед? - взглянул на него Левчук. - Все же хорошо.

   - Хорошо, да не все, - вздохнул Грибоед.