Волчья стая

руки поднимаются?

   - Поднимутся, - сказал Левчук и сел ровно. - Потому как приказ. Если ужна такое пошли - форму надели, винтовки взяли, так сделают, что ни велят.

   - Но как же пошли на такое? - не могла понять Клава.

   - Жить захотели. И чтоб лучше других. А некоторые по глупости. Думали,это им хаханьки - с повязкой ходить. Третьи со зла на Советы. Обиделись иподались к немцам. А те сперва добренькие - "я, я", - посочувствовали, апотом винтовки в руки и приказ: пуф, пуф! Все с малого начинается.

   - Хорошо еще, коли из-под силы, - рассудительно сказал Грибоед. - Оно ивидать, коли из-под силы. Вунь был в Зарудичах выпадок, як палили; одиннемец угледел под печью подлетка, ды прикладом яго, прикладом запихал всамый кут - сяди. И гэный уцелел. Всех побили, попалили, а гэный уцелел.Немец уратовал. А которые як звери. От крови, от самогонки шалеют. Чемболей льют, тым болей хочется.

   - Боже! - сказала Клава. - До сих пор все за себя боялась, а теперь мневдвойне бояться надо. За него вот. Такой махонький!.. Золотиночка ты моягорькая, несчастненький ты мой мальчишечка, как же мне уберечь тебя?Почему же доля наша такая несчастная?..

   Левчук с недовольным видом встал на ноги и отошел к двери - он невыносил таких причитаний, тем более женских, к которым просто не привык вжизни.

   - Ладно тебе плакаться! Вынянчим как-нибудь! Вот только бы подходящееместо найти. Видать, тут ни черта никого не дождешься.

   - Дык яе ж рано трогать. Лежать ей треба, - заметил Грибоед.

   - Пусть лежит. И ты с ней побудешь. А я пойду. Надо все-таки людейпоискать. Где-то же они должны быть. Не всех же перебили. Может, осталосьеще.

   - В Круглянку треба подойти. Целая веска была. Отсюль километровдесять.

   - Что ж, можно и в Круглянку. У меня там дядька знакомый был. На майвместе полицию гоняли.

   - Або в Шипшиновичи. Але Шипшиновичи невядома, уцалели али нет? Прилесе стоять.

   - При лесе навряд ли... Дай котелок, за водой схожу. Что-то питьхочется.

   Только Грибоед потянулся за казанком, чтобы подать его Левчуку, какКлава, опять недобро содрогнувшись, вся напряглась во внимании.

   - Что? - не понял Левчук.

   - Слышите? Слышите?..

   - Что? - недовольно прикрикнул на нее Левчук и сам тут же застыл насередине тока.

   В полуденной тишине неизвестно откуда донесся робкий мотивчик губнойгармошки. Левчук молча схватил автомат и бросился к двери.

  

  

  

  

  

  

  

   Дверь он только слегка приоткрыл и тут же прихлопнул снова - в узкующель между досок и без того было хорошо видать, как по дороге из сожженнойдеревни ехали две повозки с темными седоками в обеих. В руках и за спинамиэтих седоков в черных пилотках торчали стволы винтовок, доносились голоса,