Волчья стая

смех и нежные звуки губной гармошки.

   Левчук угрожающе-зло выругался.

   - Что там, что? - начала испуганно добиваться Клава. - Немцы, да?Немцы?

   - Немцы! - сказал Левчук и отпрянул от двери. - Грибоед - в угол! Тынакройсь! - Подскочив к Клаве, он выдернул из-под ее спины кожушок. - Илежи! Тихо только. Они мимо едут, - сам не веря в свои слова, пытался онуспокоить друзей.

   Грибоед послушно подался в угол, нашел там удобную щель и прилип к ней,следя за дорогой. Левчук припал к щели возле двери, вперив взгляд вповозки, которые быстро спустились к ручью, переехали его и, взбираясь напригорок, поехали медленней. Он сосчитал седоков - в передней повозке ихбыло четверо и трое в задней. Самое важное теперь заключалось в том,проедут ли они мимо или остановятся возле гумна.

   Нет, они не поехали мимо - на этой стороне ручья повозки остановились.Послышалась какая-то команда или окрик, кто-то соскочил на дорогу, и вотвсе уже послезали с повозок. У Левчука недобро стиснулось сердце - похожебыло на то, что из этой беды им просто не выбраться.

   - Грибоед, смотри! Тихо!

   Но и без его команды в току было тихо, Клава, вместо того чтобыприкрыться кожушком, привстала на коленях в соломе и, прижимая к себемладенца, не сводила глаз с Левчука. Грибоед напряженно сгорбился возлесвоей щели.

   "Что они будут делать? Что будут делать?" - безмолвно твердил Левчуксвой вопрос, наблюдая, как они там разбирали оружие, еще что-то,распихивали по карманам обоймы патронов. Но вот, оставив на дорогеповозки, все тронулись по тропке к гумну. Почти в самом ее начале ониразделились на две группы - одна взяла направление к току, другая,поменьше, начала обходить гумно с другой стороны от ольшаника. Все было быпросто и понятно, если бы они вели себя иначе, не с такой глупойбеспечностью. Будто ничего не подозревая, покуривая и переговариваясь, беззаметной опаски, открыто шли по стежке к гумну. Именно эта их глупая илипоказная беспечность вместе с неясностью их намерений и сбила Левчука столку, внушив ему надежду - авось не сюда. Может, они идут дальше ипройдут мимо. Скованный ожиданием, он прижался к стене возле своей щели,поставил на боевой взвод автомат и большим пальцем левой руки тихонькопотрогал переводчик, убеждаясь, что тот стоит в положении стрельбыочередями.

   Четверо беззаботным, расслабленным шагом уже подходили к току. Их оченьудобно было срезать теперь одной меткой очередью, но все та женеопределенность их замысла удерживала Левчука от этого. А вдруг пройдутмимо, ко ржи, по каким-то своим делам, потому что откуда им известно, чтов этом току сидят партизаны, думал Левчук, деревенея от напряжения.

   - Левчук, что? Что? Где они? - отчаянным шепотом домогалась Клава, ноон только мотнул головой.

   - Тихо!

   На какое-то время полицаи скрылись за углом тока - Левчук прижался лбомк шершавому бревну стены и не мог ничего увидеть. Они появились уже возлесамой стены за малинником. Впереди шагал рослый полицай в суконном мундире