Волчья стая

с обвисшим от тяжелых подсумков ремнем на брюхе, с немецкой винтовкой вруке. В пальцах другой он держал сигарету и поспешно несколько раззатянулся перед тем, как бросить окурок наземь.

   Он уже был на середине двора, и у Левчука все еще тлела слабенькаянадежда, что, может, пройдет себе дальше. Левчук напряженно следил черезщель за направлением его взгляда, который сперва скользнул вдоль стенытока, слегка задержался на углу, наверно, на густой чаще малинника, потомметнулся куда-то в сторону и остановился на остатках их костерка, отнескольких головешек которого еще шел слабый, едва приметный дымок. Левчукмолча выругал себя за роковую беспечность, но было поздно. Полицай шагнулк двери, и та тихо скрипнула.

   Прижимаясь спиной к стене, Левчук вскинул навстречу автомат, все еще нев состоянии расстаться с последними мгновениями своей надежды. Он думал,что снаружи не много чего увидишь в сумеречном помещении тока. Но не успелполицай раскрыть дверь, как возле стены напротив взметнулась темная фигураКлавы и в напряженной тиши грохнул один, второй, третий выстрелы. Полицайтихо вскрикнул и то ли упал за косяк, то ли просто скрылся в малиннике.Левчук сквозь доски двери стрикнул коротенькой очередью, и, чувствуя, чтототчас выстрелят в них, растянулся на земляном полу. Под стеной напротив,забившись за солому, нервно тряслась с пистолетом в руке Клава.

   - Ложись! Ложись! - успел крикнуть он дважды, и первая пуля снаружиударила в стену, отколов от бревна возле двери толстую сухую щепку. Сразуже с двух сторон тока часто загрохали выстрелы, пули в нескольких местахпродырявили истлевшие бревна стен, трухой и пылью осыпая чисто подметенныйглиняный пол. Начиналась осада.

   Недолго полежав возле двери, Левчук ползком бросился к стене напротив,заглянул в низкую щель. Выстрелы грохали не поймешь откуда, под крышей и внебе взвизгивали пули, но камни фундамента неплохо прикрывали их у самойземли. Правда, малинник, которым оброс ток снаружи, местами наглухозаслонял щели, и Левчук опасался, как бы те сволочи не подошли слишкомблизко. С близкого расстояния они могли бы ворваться в дверь, забросать ихгранатами или расстрелять из автоматов в упор. Во что бы то ни сталоследовало держать их как можно дальше от тока. Издали пусть стреляют.Теперь, когда начался этот бой, для Левчука все стало просто и обычно,окончательно исчезла неопределенность, потому что кончилась наивнаядетская надежда на авось. Он понимал, что попались они как следует, и всев нем устремилось к единой цели - не даться.

   Он метался по току от стены к стене, заглядывая в щели, но полицаитоже, наверно, укрылись, и, пока в углу не начал стрелять Грибоед, Левчукне мог понять, куда они подевались. Но если Грибоед стрелял, значит, ончто-то видел, хотя бы с той, своей стороны. Клава лежала под стеной,прижав к себе малого и не сводя взгляда с двери. Левчук только развзглянул в ее полные отчаяния глаза и понял, что радистке не повезлоокончательно. Попались они все здорово, но ей будет хуже всех. Он хотелкак-то ободрить ее, только не нашел для этого слов и, молча выругавшись,метнулся к овину. Та сторона тока не была прикрыта никем - надо было