Волчья стая

подумать, как быть дальше. Но тут его охватило новое беспокойство за тотконец тока, и он бросился по лестнице на овин.

   Он сделал три шага по мягкой земляной засыпке и растянулся возлеветхого соломенного щитка. Здесь было несколько дыр, через одну он глянулсверху на рожь и злорадно ухмыльнулся: двое в черных пилотках, срасстегнутыми воротниками кителей по-воровски подкрадывались к току.Ощутив коротенькое удовлетворение в душе, он медленно взвел затвор.Полицаи, пригибаясь, чтобы не слишком высовываться над рожью, не моглиздесь видеть его, и он, тщательно прицелясь, щелкнул одиночным выстрелом.Передний полицай, будто удивившись чему-то, выпрямился во весь рост,запрокинув голову, повернулся на каблуках и рухнул всем телом в рожь.Второй, не дожидаясь, когда попадется на мушку, прытко припустил кольшанику. Левчук торопливо выстрелил вдогон без всякой надежды попасть итут же пожалел напрасно истраченный патрон.

   Двух выстрелов оказалось достаточно, чтобы его засекли, и как толькопервая пуля, сыпанув песком, ударила через потолок снизу, он скатился полестнице в ток. Он ощутил в себе чувство признательности к этой старойпостройке, которая своим простором и спасала их тут. Пусть стреляют,подумал Левчук, ток большой, не так легко здесь в кого-либо попасть.

   Он лег у стены, к которой все время прижималась Клава, и в узкую щельмежду бревен попытался увидеть, куда девался бежавший из ржи полицай. Но,кажется, с этой стороны его нигде не было, или, может, он уже успелскрыться в ольшанике. От повети еще раза два выстрелили, потом как-торазом все смолкло.

   - Эй ты, живой еще? - глухо донесся все тот же голос Кудрявцева. -Хватит пулями кидаться! Давай радисточку и катись к чертовой матери!Слышь!

   В гнетущей тишине, наставшей после лихорадочной стрельбы, эти слова застеной прозвучали зловеще. Левчук молчал, и те тоже замолкли: наверно,ждали ответа. Трудно было понять, почему они требуют радистку и откуда имизвестно, что она тут. Но, по-видимому, известно. И Левчук вдруг понял,что именно за этим они сюда и приехали. А он, балда, все на что-тонадеялся, полагался на знаменитое авось - надо было сразу же секануть поним очередью, может бы, меньше осталось. А теперь что сделаешь? Клава, вовторой раз услышав их требование, опустила на солому малого и заплакала.

   - Ой, господи!.. Ой, что же нам делать?..

   Действительно, что делать - было неизвестно, но и не сдаваться же этимподонкам. И Левчук, лежа за фундаментом, громко прокричал в ответ:

   - Эй ты! Иди возьми радисточку! Ну! Иди возьми!..

   И, вскинув автомат, выстрелил туда через щель - выстрелил всего толькораз, больше он не мог позволить себе, но и этого раза для них, наверно,было достаточно.

   - Ну, падла! - крикнул Кудрявцев. - Держись! Скоро мы тебя поджарим,как кабана в соломе!

  

  

  

  

  

  

  

   Левчук сразу понял, что это было их намерение, а не пустая угроза.