Волчья стая

Конечно, куда как соблазнительно было сжечь всех вместе с током, но дляэтого, наверно, надо было к нему подойти. И он решил ни в коем случае неподпускать их к току, отбиваться до последней возможности. У него былпарабеллум с горстью патронов, две обоймы оставались у Грибоеда и пятьпатронов у Клавы - может, и удастся продержаться до ночи. Им очень нужнабыла ночь, может, в ночи они бы и спаслись. Но солнце, черт бы его подрал,висело еще высоко, до ночи еще надо было дожить. До ночи им было не ближе,чем до конца войны.

   - Грибоед, смотри! Будут подползать - бей!

   Про себя он прикинул, что двух, наверное, они подстреляли, а может,даже и трех. По выстрелам трудно было определить, сколько их там осталось,но, пожалуй, не больше пяти. Двое лежали за углом повети, двое скрывалисьв ольшанике, и один, наверное, сидел в засаде во ржи. Второй там уже неподнимется. Постаравшись, наверно, можно подстрелить еще двух, и если кполицаям не придет подмога, то к вечеру их силы окажутся равными. Тогдаони еще поглядят, кто кого.

   Левчук стал следить за той стороной, от леса, которая теперь казаласьему наиболее опасной. Он думал, что кто-то из них поползет оттуда с огнем,чтобы поджечь ток. Или, может, прежде зажгут поветь? Правда, он не знал, скакой стороны дул ветер и куда понесет огонь. Но он как никогда прежде былбдителен и намерился не подпустить поджигателя.

   Потому, когда из-за повети грохнул очередной выстрел и пуля, сверкнув вподстрешье, навылет пронизала крышу, он ничуть не встревожился, подумав,что это трассирующая. Следом грохнуло еще раз, никакой трассы не быловидно, и он решил, что это обычная. И только когда прогремел третийвыстрел, он понял, что они надумали, и от гнева у него помутилось вглазах.

   Они начали обстрел зажигательными.

   Клава лежала на боку под стеной, заслоняя собой младенца, в углу возлесвоей щели замер Грибоед - они не поняли еще ничего, и он ничего не сказалим. Он ждал, когда загорится крыша, и против этого был бессилен. Он дажене мог долезть до нее, чтобы попытаться затушить огонь. Да и чем тут былотушить?

   Долго ждать ему не пришлось - после четырех-пяти выстрелов в токупотянуло дымом. Клава первая повернулась возле стены, глянула вверх иприглушенно вскрикнула, будто от боли:

   - Левчук, Левчук!

   - Тихо! Подожди! Тихо!..

   Но чего было ждать, он не знал и сам. Первые минуты он только смотрел,как с конца тока, над их головами, занималась огнем стреха и ток всебольше наполнялся дымом. В соломе сначала прогорела небольшая дыра, потомогонь от нее быстро побежал вверх и в стороны. Порывистое пламя, набравсилу, затрещало, загудело, пожирая сухую солому; сквозь дым на их головыпосыпались соломенная гарь и угли. Вскоре Грибоед вынужден был оставитьсвой угол и перебраться поближе к двери; Клава с младенцем подалась тудаже. Левчук оставался на прежнем месте, то и дело поглядывая в щель. Ему, иобщем, пока было терпимо, если бы не клубами валивший в ток дым, откоторого нечем было дышать, и Левчук представлял себе, что тут будет,когда займется вся крыша.