Волчья стая

   - Клава, в овин! - крикнул он радистке. - Живо!

   Клаву не надо было уговаривать, она проворно перекатилась через порог,и Грибоед, стукнув дверью, запер ее в овине.

   Вдвоем с Грибоедом Левчуку стало легче и проще, отпала надобность всевремя заботиться об этой несчастной матери. Пока по ним не стреляли, онимогли посовещаться и решить, как быть, потому что очень скоро всякое ихрешение могло оказаться напрасным.

   - Пропадем мы, напэвна, га? - спросил Грибоед, повернув к Левчукурастерянное лицо с покрасневшими от дыма глазами.

   - Пусть они пропадут, - сказал Левчук, не найдя в утешение ничегодругого. - А мы еще посмотрим...

   Он лихорадочно перебирал в голове все возможные варианты спасения и ненаходил ничего. Пока полицаи караулили их со всех четырех сторон, выбегатьиз тока было безрассудством. Но и оставаясь тут, они не могли продержатьсядолго. Тогда что же делать?

   Перегорев в креплениях, рухнула крайняя пара стропил, взбив в концетока густой рой искр. Грибоед отодвинул в сторону босые ноги, а Левчук,едва увернувшись от огня, отбросил сапогом горящую палку и перебежал кдвери.

   - Ну во, зараз сгорим, - спокойно сказал Грибоед к закашлялся.

   "Да, так, пожалуй, сгорим", - подумал Левчук. Но, прежде чем сгореть,надо было что-то сделать или хотя бы попытаться сделать, а если уже неполучится, тогда что ж, тогда оставалось гореть.

   - Грибоед! - крикнул он, тоже закашлявшись. - Грибоед, а ну дверь!Толкни дверь!

   Грибоед протянул руку и толкнул половинку двери, та немногоприотворилась, и сразу же из-за повети бахнули два выстрела. В тонкихдосках двери появились две новые дырки.

   - Да-а... Холера на их!..

   Однако другого выхода у них не оставалось, надо было прорываться изэтого ада, а прорваться можно было лишь через дверь. Уже пылал весь конецтока. Вверху гудело и трещало, солома и поплет почти сплошь прогорели,теперь пылали стропила и верхние венцы стен, по которым бегали языкипламени. Пол густо засыпало пеплом, гарью и огненным мусором догоравшейсоломы. Грибоед закутался в обгоревшую полосатую дерюжку, Левчукспохватился, что горят сзади штаны, и, поерзав по земле, едва затушил их.Становилось невыносимо жарко, внизу тоже всюду дымилось, от дыма саднило вгорле, и слезы не переставая текли из глаз, порой вовсе не давая глядеть.Только возле приоткрытой двери еще можно было ухватить свежего воздуха.

   В овине тоже, наверно, стало не лучше, хотя земляная присыпка начердаке и предохраняла его от огня, который по крыше подбирался уже и ковину. Через несколько минут дверь из него резко распахнулась, и, зайдясьв кашле, на пороге упала Клава.

   - Не могу... Не могу больше! Левчук! Я выйду! Спасите ребенка...

   - Молчи! - зло крикнул на нее Левчук. - Я тебе выйду! А ну ползи сюда!

   Все кашляя, она подползла к двери, и он отодвинулся в сторону, давая ейместо рядом. Одна половинка двери была немного приоткрыта, в нее задувал