Волчья стая

ветер и крутил дым, валивший не поймешь куда - то ли в ток, то ли из тока.Левчук потянулся и автоматом толкнул дверь дальше - она распахнулась шире.Опять грохнул выстрел, другой, одна пуля ударила возле пробоя, расколовраму двери, другая, по-видимому, прошла мимо. Он крикнул Грибоеду:"Держи!", чтобы дверь не закрылась, асам кивнул Клаве:

   - Давай! Слышишь? Живо в малинник!

   Она подняла к нему залитое слезами лицо и, прижав младенца к груди,несколько секунд смотрела, боясь или, может, не понимая его намерения. Новремени у них оставалось все меньше, полыхала почти вся крыша, огоньоседал ниже и принимался за стены тока. Было так жарко, что казалось,вот-вот они загорятся сами. Испугавшись, что Клава не успеет, Левчукрешительно толкнул ее к двери. Подобравшись, радистка покорно поднялась начетвереньки и, секунду помедлив, боком скользнула за прикрытую половинку вмалинник. Он ожидал выстрела, но с выстрелом полицаи промедлили, наверно,ее прикрыл дым из двери, и от повети ее не сразу заметили.

   - Грибоед, бей! По тем бей! - крикнул Левчук, а сам, рискуя вспыхнутьили задохнуться в горячем дыму, бросился по лестнице наверх. Ему надо былоприкрыть ее сверху, не дать застрелить возле тока или перехватить во ржи,куда она неминуемо должна была податься. Он не представлял точно, какпомочь ей, не знал даже, сколько у него было в диске, но отчаянно взлетелпод самый огонь на овин к знакомой дыре в щитке.

   Ржаную ниву внизу густо застилал дым, посвежевший ветер клубами гналего в поле; задыхаясь, Левчук метнул по ржи затуманенным от слез взглядоми нигде не увидел Клавы. Возможно, ее застрелили в малиннике или она ужеуспела отбежать от тока и скрыться во ржи. Действительно, два темныхсилуэта с краю ольшаника стреляли куда-то сквозь дым, и он, побольшеухватив ртом воздуха, быстро направил на них автомат. Из огня и дыма онвыпустил по ним все, что еще оставалось у него в диске, затем сновавдохнул горячего, обжегшего его грудь воздуха и понял, что задыхается. Вглазах у него потемнело, он испугался, что потеряет сознание, и,ухватившись левой рукой за бревно, ринулся через дыру в малинник.

   Он сильно ударился бедром о камень, но тут же вскочил, почувствовав,как из-под рук рикошетом брызнула пуля. Кажется, она его не задела, и он,пригнувшись, бросился в рожь. Тут его сразу накрыло горячим дымом, онопять задохнулся и, запутавшись ногами во ржи, упал, вскочил, побежал -прочь от огня, от тока, возле которого зачастили выстрелы и, наверное,появились немцы. Начали стрелять и со стороны ольшаника - над рожью в дымусверкнуло несколько огненно-зеленоватых трасс, и он бросился в другуюсторону, в поле, потому что дорога в ольшаник уже была отрезана. Дым,однако, редел, удушливым туманом расползаясь по ржи, и Левчук, пригибаясь,бежал все дальше. Сзади стреляли, даже кричали что-то, но он не слушал,ему надо было скорее добежать до леса, хотя бы до того самого ольшаничка,так как в поле спасения ему не было. И он начал забирать в сторону,пересек одну, вторую межу, все время пригибаясь, споткнулся, вскочил,помогая себе руками. На боль в правом плече он давно перестал обращатьвнимание, лишь стискивал челюсти, когда становилось особенно больно, кепку