Волчья стая

свою он потерял где-то, пот заливал его лоб, щеки и вместе с дымом выедалглаза. Потом стрельба по нему как-то отдалилась, вроде готовая и совсемпрекратиться, и он подумал, что спасся. Только надо было в ольшаничек.

   По белой от ромашек меже он выбежал из ржаного поля и тут же попятилсяназад. Но было уже поздно. На нешироком травянистом пространстве междурожью и лесом наперерез ему устало бежали двое; увидев его, задний что-токрикнул переднему, и тот, сноровисто упав на колено, выстрелил. Левчук,сильно пригнувшись, бросился назад, в рожь, и побежал поперек нивы.Вскоре, однако, рожь кончилась, впереди простиралась заболоченная луговинас некошеной осоковатой травой и за ней опять поле. Но в поле ему бежатьбыло незачем, там его запросто могла настичь пуля. Да и сил у него было вобрез, легким не хватало воздуха. Он остановился, вынул из кобурыпарабеллум и звучно клацнул затвором, дослав первый патрон в патронник.

   Скоро появились и его преследователи: выглянув над рожью, он увидал ихчерные пилотки и выстрелил два раза подряд. Пилотки исчезли, он выглянулснова и, когда первая появилась над рожью, выстрелил еще раз. Потом спистолетом в руке обессиленно побежал краем лужайки наискось от ржи кольшанику.

   На бегу он явственно чувствовал, что не успеет, что вот-вот следомвыскочат из ржи полицаи. И он старался изо всех сил, только силы егокатастрофически убывали. Он все больше слабел, шаг его с каждой минутойделался уже, ноги подкашивались, и он боялся, что упадет и тогда - все.

   Он оглянулся, когда сзади опять грохнул выстрел и пуля прошла оченьблизко над его головой. Но и тогда он не ускорил бег, наоборот, почтиперешел на шаг. Его преследователь остановился на краю ржи, выстрелил сруки, потом перезарядил карабин и стал на колено, вперев в него локоть.Так, конечно, целиться стало удобнее, можно было ударить наверняка. Но итогда Левчук не побежал. Кроме того, что не осталось силы, что-то в немнадорвалось в этой бесконечной борьбе за жизнь, он про себя сказал тому:"Бей, собака!" - и, пошатываясь, побрел к ольшанику.

   Ему оставалось совсем немного, чтобы скрыться в кустарнике, как полицайвыстрелил. Пуля стремительно выбила в дерне из-под его ног косую чернуюполосу и срикошетила в небо: "Давай, давай!" - бросил он, не оглядываясь,и брел дальше. Он отчетливо чувствовал, как пуля в любое мгновение можетпронзить его тело, но ничего уже сделать с собой не мог.

   Третий выстрел донесся до его слуха на мгновение после того, как пуляхлестнула по поле пиджака и несколько патронов из кармана упали в траву.Он испуганно схватился рукой за карман, будто патроны теперь были дорожесобственной жизни, и быстро собрал их в траве. Потом, держась рукой закарман, понял, что все-таки отошел от ржи далеко. Шанс получить пулютеперь значительно уменьшился, и он окончательно перестал обращатьвнимание на все еще грохавшие сзади выстрелы.

   Он продрался через густое сплетение ветвей на опушке и взошел нахвойный пригорок. Тут начинался лес. Кажется, за ним не гнались, но он всешел, шел между сосен, пока не набрел на теплую сухую поляну, поросшую мхом