Волчья стая

беломошником. Споткнувшись о корень, упал на мягкий, усыпанный хвоей мох.У него уже не хватило сил повернуться на бок, и он остался лежать ничком.

  

  

   Тем временем летний свет в небе начал тускнеть, солнце склонилось кзакату, в лесу под соснами растекались прохладные сумерки, надвигаласьночь...

  

  

  

  

  

  

  

   Потеряв надежду кого-либо дождаться, Левчук взял чемоданчик и пошел вподъезд позвонить. Думалось, может, он их просмотрел и они давно уже дома.Конечно, в лицо он никого не знал, хотя и чувствовал каким-то своимчутьем, что если где увидит, то обязательно узнает.

   На его три звонка опять никто не отозвался, квартира глухо молчала. Вэтот раз соседка тоже не поинтересовалась им, и Левчук опять сошел вниз водвор. Убивая время, обошел вокруг дворовой территории и вернулся на своюскамейку под кирпичной стеной. Надо было ожидать. Не ехать же безуважительной причины назад, если уж приехал за пятьсот километров, хотяникто его тут не ждал. Но эта встреча больше, чем кому-либо другому, быланужна ему самому. Он не мог забыть то, что тогда пережил, даже если бы ихотел это сделать. Так же как и ту ночь, когда ему повезло меньше. Тогдаза его жизнь заплатил собственной жизнью другой, и эта дорогая плата, какневозвращенный долг, тридцать лет лежала на его совести. Трудно было житьс нею, но что сделаешь? Пережитого не переиначишь...

   На рождество в сорок третьем они рвали "железку".

   Сначала все шло хорошо, трое их под командой бывшего сержанта Колобоваза ночь добрались из пущи до Селетнева, небольшой деревушки под лесом, откоторой да железной дороги было два километра, передневали у своегочеловека и, как только стемнело, пошли на "железку". Охрана ихпроворонила, они быстро подложили мину и спустя минут двадцать грохнулитяжело груженный состав, шедший в сторону фронта. Ошеломленные немцы несразу пришли в себя и опоздали открыть огонь, подрывники кружным путемвозвратились в деревню, выпили, поели и завалились спать. Но у них былаеще одна мина-запаска, которую грех было нести назад в пущу, и в следующуюночь, дав порядочный крюк, они подошли к "железке" с другой, лесной,стороны. Думалось, немцы их тут не ожидают и все удастся не хуже, чемудалось вчера. Но на повороте железнодорожной насыпи они заметили патрулейи притаились на краю лесного завала в пятидесяти шагах от линии. Надо былождать. Часа три пришлось дьявольски мерзнуть на сильном морозе, покадождались, когда патрули пошли в бункер греться, и поставили мину. Налинии, в общем, было спокойно, перед тем прошел состав со стороны фронта,вскоре должен был появиться другой - на фронт. И тогда Колобову пришло вголову, что в спешке они не совсем как надо замаскировали мину, патрулипри обходе могут заметить следы их работы и поднять тревогу. Левчуку оченьне хотелось снова лезть через заснеженный завал к насыпи, он будточувствовал, что это добром не кончится. Но отговорить Колобова отчего-либо, что тот вобьет себе в голову, было невозможно. Правда, вместо