Волчья стая

того чтобы послать кого-нибудь из троих - Левчука, Филиппова или Крюка,командир полез через завал сам.

   Лезть через беспорядочно наваленные вдоль линии суковатые березы и елибыло нелегко, пока он пробрался через них, прошло, наверно, немаловремени, и на железной дороге что-то изменилось. Может, раньше времениначали свой обход патрули, а может, начальство вышло с проверкой на линию.Им из завала не очень было видать, что там случилось, только вдругпослышался крик, трассирующая очередь хлестнула по насыпи и вихремпронеслась над завалом. Потом ударил пулемет из бункера. Чтобы прикрытьтоварища, они несколько раз выстрелили туда из винтовок, но пулеметсыпанул по завалу такой густой очередью, что они сунулись головами поддерево и лежали так минут пять, не решаясь высунуться. И именно в этовремя Левчук услышал слабый крик Колобова и понял, что с командиромслучилось наихудшее.

   Пулемет захлебывался в своей слепой ярости, огненными потоками пульосыпая завал, строчили патрули из-за насыпи, а Левчук через выворотины исуковины бросился на ту сторону, к линии. Потеряв рукавицы и разодраврукав телогрейки, он выбрался наконец из завала и сразу наткнулся наКолобова, лежащего в окровавленном маскхалате возле суковатойрогатины-елки, перебраться через которую у него уже не хватило сил. Левчукмолча ухватил его под мышки, обполз ель, под шквалом огня перевалил егочерез другое, косо поваленное дерево. Колобов постанывал, сжав зубы, изодной штанины его маскхалата лилась на снег черная кровь. Взмокнув наморозе от пота, Левчук за четверть часа все же одолел этот проклятыйзавал, выполз на его лесную сторону и не нашел там ребят. Он подумал, что,может, они отбежали в тут же начинавшийся лес, взвалил на себя Колобова ипод непрекращавшимся огнем из бункера шатко побежал между деревьев -подальше от этого огненного ада.

   Все время он ждал, что Филиппов с Крюком вот-вот встретят его, но онбрел в сосняке с полчаса, а их нигде не было. Вконец умаявшись, он упал наснег и не скоро поднялся. Стрельба сзади будто стихала, хотя пулемет еще итрещал очередями, но тут, в лесу, его огненных трасс уже не было видно, иэто вселяло надежду. Колобов все молчал, изредка поскрипывал зубами, иЛевчук думал, что, видно, командиру досталось. Едва отдышавшись, он решилпосмотреть раненого и расстегнул его брюки, но там все было так залитобыстро густевшей на морозе кровью, что он испугался. Он снял с себя тонкийсвой брючный ремешок и два раза обмотал им раненое бедро Колобова, пытаясьхотя бы остановить кровь. Затем, все прислушиваясь к звукам этойзлосчастной ночи, долго нес командира через притихший, настороженный лес,а ребят так нигде и не встретил. Сначала он злился, подумав, что теубежали, но так далеко убегать, наверное, не было надобности. Значит...Значит, они навсегда остались все в том же завале.

   Примерно в середине ночи он выбрался из леса. Ельник кончился, началиськакие-то кустарники, мелколесье, стала совсем тихо. В безмесячном небероями сверкали звезды, входил в силу мороз. Его рождественскую хваткуЛевчук давно уже ощущал прежде всего по своим рукам, которыми он держалКолобова, - руки мерзли так, что казалось, отмерзнут совсем. Телу и ногам