Волчья стая

Слишком уж много насобиралось этих проклятых _если_, но другого выхода унего не было.

   Левчук с трудом поднялся на ноги, которые пока еще слушались его,схватил винтовку и помороженными руками едва управился с туговатымзатвором, дослал в патронник патрон. Потом, сглотнув давящий ком в горле,бросился к самой середке волчьей цепи, отчетливо сознавая, что если волкине выпустят его, то наверняка растерзают. Винтовкой он мог действоватьтолько как палкой, выстрелить из нее он не имел возможности: первый жевыстрел оказался бы для них гибельным. Хорошо еще, если немцы из Заровьяих не заметили, наверное, выручали самодельные маскхалаты, специальнонадетые ими на это задание.

   Едва сдерживая в себе накипевшую ярость, Левчук шел к стае. Он виделперед собой лишь ближайшего волка, который, поджав толстый хвост,невозмутимо сидел на снегу. Заряженную на всякий случай винтовку Левчукзанес над собой, готовый ударить волка, если тот не уступит ему дороги. Иволк уступил. Ощерился, припал на передние лапы, словно собираясьпрыгнуть, но, видимо почувствовав гневную решимость человека, в последниймомент отпрянул назад и отошел на несколько шагов в сторону. Левчук, несбавляя шага и даже не оглянувшись, лишь следя за ним боковым зрением,быстро прошел еще шагов десять и вышел из их кольца.

   Волки за ним не погнались, лишь торопливо замкнули за ним кольцо иподались к середине, где остался Колобов. Побежавший было Левчукостановился - отсюда ему уже плохо был виден Колобов в его маскировочномкостюме, зато он хорошо различал волков. Они уверенно сжимали кольцо, и сним сжималось у Левчука сердце. Теряя самообладание, он бросился назад, кКолобову, затем, передумав, изо всех сил побежал в прежнем направлении поозеру.

   Минуту он бежал, боясь оглянуться. Поскользнувшись на смерзшихсяваленках, упал, больно ударившись обо что-то бедром, вскочил и все-такиглянул назад - несколько тусклых пятен едва серело в притьмевшей дали. Никрика, ни выстрела, однако, не было слышно, и он побежал быстрее. Он оченьбоялся не успеть, боялся, что волки управятся с Колобовым раньше, чем ондобежит до деревни, которая была черт знает где, а до раненого волки,наверно, уже могли дотянуться лапой.

   И все-таки он бежал, обливаясь потом, с горячей одышкой в груди, то идело оглядываясь и все время слушая. Он ждал самого худшего - выстрелов,может, волчьего воя и напряженно всматривался вперед, со всевозрастающимнетерпением ожидая появления деревни. Ноги на бегу одубели - может,согрелись, а может, совеет отмерзли, он не чувствовал их, но на ноги онперестал обращать внимание - только бы они еще слушались.

   Когда ночное безмолвие расколола гулкая очередь сзади, Левчук замер каквкопанный и затаил дыхание. Показалось: это не выдержал Колобов. Но как-точересчур стремительно ударило еще и еще - далеко над озером прокатилосьчуткое ночное эхо. Что-то слишком уж гулко, подумал Левчук, наверно,автомат так гулко не может. Будто подтверждая его сомнение, тотчасзабахали винтовки, послышались крики, и он совсем растерялся.

   Он чувствовал, что случилось похуже, чем если бы на Колобова бросились