Волчья стая

волки, наверно, волки тут ни при чем. Это немцы. Но откуда они стреляют?На слух палят по озеру или уже заметили Колобова? Чувствуя, однако, чтотот в смертельной опасности, Левчук сорвался с места и что было силыпобежал назад.

   Пока он обессиленно трухал в своих смерзшихся валенках, на озере ещестреляли, доносились крики, а он даже не знал, что сделает, когда добежитдо Колобова. Но все равно он бежал. У него была винтовка и сотня патроновв сумке, были две гранаты в карманах, только бы застать живым Колобова.Правда, подозрительно долго молчал его автомат. Стрелял пулемет, винтовки,автомат же упрямо молчал, и это его молчание скверным предчувствиемтерзало Левчука. Тем не менее он бежал, возможно, навстречу собственнойгибели, потому что шансы отстоять Колобова были у него ничтожны.

   А может, он успеет добежать раньше, чем это сделают немцы?

   Эта счастливая мысль дала ему силы бежать быстрее, тем более что вскорестрельба прекратилась. Раза два он услыхал голоса возле деревни и подумал,что это немцы спускались к озеру. Если бы они еще только спускались, тоон, возможно, и успел бы...

   Левчук, однако, ошибался - они не спускались, они уже поднимались созера, где вместо волков учинили свою расправу.

   Он понял это, когда увидел невдалеке тот самый тростник, возле которогопровалился в воду и где оставил Колобова. Узнал и то место на льду. Онобыло теперь истоптано множеством человеческих и волчьих ног, среда которыхместами были видны пятна крови. Волков нигде уже не было, Колобова тоже.Ветер сдувал со снега темное клочье шерсти - наверно, перепало и волкам.Но что волки! Широкая борозда-след в снегу, прорезанная телом Колобова,вела в сторону деревни, откуда еще доносились приглушенные расстояниемголоса, смех, знакомая злая ругань.

   Едва сдерживаясь, чтоб не заплакать, Левчук потоптался еще на снегу ибегом пустился по озеру...

  

  

  

  

  

  

  

   Несколько минут спустя он пришел в себя, сел - явь напомнила о себегулом далекой стрельбы, воздушно, на той самой гати. Опершись руками намшаник, он посидел, не сразу раскрыв глаза, а когда и раскрыл их, то всеравно ничего не увидел - была ночь. Голова его, словно с похмелья,клонилась к земле, хотелось снова упасть на мох и лежать. Прислушиваясь кстрельбе, он определил, что бой шел несколько в стороне от того места, гдебыла гать, похоже - в Круковском урочище. Значит, пришел чередпервомайцев, добрались и до них каратели.

   Все случившееся днем горячим туманом плыло в его сознании, но,по-видимому, нужно было время, чтобы припомнить все пережитые имподробности и разобраться в них. Лишь одно было для него бесспорно: онспасся - не сгорел в току, уберегся от пули, убежал в лес и теперь могидти куда хочешь. Только радости от того почему-то было немного, всознании его жила, заглушая собой все другие чувства, острая больнесчастья, большой непоправимой беды. Как знало-предчувствовало его