Волчья стая

взвизгнула собака, послышался строгий хозяйский окрик, еще какая-тонегромкая, произнесенная по-немецки фраза, и он догадался, что собакипотеряли след. Он по плечи опустился в воду, чуть наклонив голову всторону, чтобы совсем скрыться за кочкой. Потом он оглянулся назад - забольшим прогалом черной воды высился густой куст лозняка, где можно былобы укрыться надежнее. Секунду он преодолевал в себе рискованное теперьжелание броситься туда, пока была такая возможность, но сдержался -наверно, теперь следовало сидеть на месте. Жаль, он недалеко отошел отберега, не хватило времени, если бы он раньше решился забраться в болото,то, возможно, и спасся бы.

   Нет, дальше они не пошли - они возвращались.

   Он снова увидел их в том же порядке - один за другим немцы выбегали изкустарника по его следу назад, и он сжался, впился в них взглядом, сзамершим сердцем ожидая: а вдруг остановятся? Если остановятся и собакиукажут в болото, тогда все. Тогда считай, что он спекся.

   Кажется, они проскочили дальше с его поворота, первая овчарка навернякапроскочила, и с ней пробежал поводырь, другие еще следовали по берегу, итогда он увидел в прибрежной осоке свой след. Ну так и есть, несколькоочень заметных на воде шагов - примятая осока, поднятая со дна, еще неосевшая муть, и он ужаснулся - бог мой, какая неосторожность! И так близкоу берега! Хотя бы они не заметили, хотя бы прошли за собакой! Деревенея отстужи и напряжения, он следил, как возле этого места у березок пробежалодин, другой, третий. Оставалось человека три, и вот мимо пробежалпоследний - нерасторопный толстяк с распаренным, обрюзгшим лицом. Левчукпозволил себе вздохнуть глубже - может, еще и обойдется...

   Ноги его на дне глубоко погрузились в ил, высвобождая их, он подвинулсягрудью на кочку, склонился над малым, который неспокойно ворошился в егопиджаке, будто хотел сбросить его и взглянуть, что делается на свете.Левчук приподнял полу - личико младенца недовольно морщилось, и ониспугался при мысли, что младенец сейчас заплачет. Чтобы как-топредупредить его плач, он выдернул из кочки стебелек аира и сунул егомалому корешком в рот - соси! Тот и в самом деле зачмокал, притих, иЛевчук подумал, что надолго или нет, но, кажется, обманул парня.

   Затем он в напряжении замер - немцы, слышно было, возились поодаль, ондумал, снова возвращаются, но пока что они не возвращались: наверно, онистарались отыскать его потерянный след. Минуту слышна была их перебранка,потом чей-то звучный зовущий голос, на который откликнулись так близко,что показалось, сидели напротив. Левчук опять затаился, он пересталпонимать, что они затевали, и затревожился.

   Он начал оглядываться в поисках лучшего укрытия, все больше поддаваясьискушению перебраться за куст лозняка, а может, и дальше, пока их не былорядом и пока они не заметили его след. Но только он подумал о том, какувидел напротив немца: перекинув через шею связанные вместе сапоги, тотбосиком лез, кажется, по его следу в болото. Другой с автоматомнаизготовку стоял на берегу и что-то приговаривал, наверно подбадриваятоварища:

   - Forwerts, dort nicht tief! [Вперед, там неглубоко! (нем.)]