Волчья стая

а сам налегке побрел в глубь леса к ручью. Там, в тылу этого обложенногокарателями урочища, и размещалось хозяйство Верховца с Пайкиным, ихотрядных "помощников смерти", как в шутку называли врачей партизаны.Отчасти они имели для того основание, так как Пайкин до войны работалзубным врачом, а Верховец вряд ли когда-нибудь вообще держал в руках бинт.Однако лучших врачей у них не нашлось, и эти два и лечили, и перевязывали,и даже, случалось, отрезали руки или ноги, как тому Крицкому, у которогоприключилась гангрена. И ничего, говорят, живет где-то на хуторе,поправляется. Хотя и с одной ногой.

   Возле ручья у шалаша санчасти уже сидело несколько человек раненых,Левчук дождался своей очереди, и доктор впотьмах, кое-как обтерев жгучейперекисью водорода его окровавленное плечо, туго стянул его самодельнымхолщовым бинтом.

   - Суй руку за пазуху и носи. Ничего страшного. Через неделю будешькувалдой махать.

   Кому не известно, что хорошее слово доктора иногда лечит лучшелекарства. Левчук сразу почувствовал, как притихла боль в плече, иподумал, что, как только настанет утро, сразу вернется на Долгую Гряду вроту. А пока он поспит. Больше всего на свете он хотел спать и теперьзаимел на это полное право...

   После короткой невнятной тревоги он снова, кажется, задремал под ельюна ее жестких узловатых корнях, но скоро опять услыхал близкий топот,голоса, шорох повозки в кустах и какую-то суету рядом. Он узнал голосПайкина, а также их нового начальника штаба и еще кого-то из знакомых,хотя со сна не мог понять кого.

   - Не пойду я. Не пойду никуда...

   Конечно, это была Клава Шорохина, отрядная радистка. Ее звонкий голосЛевчук узнал бы за километр среди сотен других голосов, а сейчас он слышалрядом, в десяти шагах от него. Сон его сразу пропал, он проснулся, хотя ине мог еще раскрыть глаз, только повел под телогрейкой раненым плечом изатаил дыхание.

   - Как это - не пойдешь? Как не пойдешь? Что, мы тебе тут больницуоткроем? - гудел знакомый злой бас их нового начальника штаба, недавнегокомроты-один. - Пайкин!

   - Я тут, товарищ начштаба.

   - Отправляйте! Сейчас же отправляйте вместе с Тихоновым! До Язминоккак-нибудь доберутся, а там у Лесковца перебудет. В Первомайской.

   - Не пойду! - опять послышалось из темноты безысходно-тоскливое в своейбезнадежности возражение Клавы.

   - Поймите, Шорохина, - мягче вступил в разговор Пайкин. - Вам ведьнельзя тут. Вы же сами сказали: пора.

   - Ну и пусть!

   - Убьют же к чертовой матери! - кажется, не на шутку разозлилсяначштаба. - На прорыв идем, на пузе ползти придется! Ты понимаешь это?

   - Пусть убивают!

   - Пусть убивают - вы слышали? Раньше надо было, чтобы убили!

   Наступила неловкая пауза, слышно было, как тихонько всхлипнула Клава дагде-то поодаль стегал коня ездовой: "Каб ты сдох, вовкарэзина!" По всейвидимости, тылы куда-то собирались переезжать, но Левчук все еще не хотел