1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Болото

Когда выскочил из сосняка на узкий осоковатый берег, очереди хлестали поодаль, наверно, теперь по двум его спутникам, - рикошетом разлетались в стороны и взвизгивали над болотом. Тумаш остановился, лег. Куда было дальше бежать? Кто и откуда стрелял, было ему безразлично - те или другие пытались его убить, и он вынужден был спасаться. Только где тут спасение? Помедлив, он вбежал в болото, сразу погрузившись в него по бедра. Хорошо, что его ноша - вещмешок и сумка - остались на берегу, без них было легче. И он побрел по неглубокой пока воде - все дальше от берега. Винтовку не бросил - винтовка могла ему пригодиться.Когда на берегу прекратилась стрельба, он остановился, погрузившись по грудь в заросшее камышом болото. Сидя в теплой воде, размышлял, куда наконец податься? Наверное, до утра здесь не просидишь, надо будет вылезать, идти к людям. К каким только людям?Услышав голоса, старшина на берегу вздрогнул и насторожился. Показалось, - в той стороне, куда пошел Тумаш, раздались два или три окрика, и длинная автоматная очередь разорвала ночную тишину. Совсем близко над головой взвизгнули пули.- Что это? - вырвалось у Гусакова.- Ерунда это, командир! - в отчаянии воскликнул старшина. Его голос сразу же заглушило несколько очередей вблизи - уже в сосняке рядом. Били в сторону тригопункта, пули летели через их головы по берегу, разлетались над туманным болотом. Старшина схватился за автомат, но командир рядом панически крикнул:- Не стреляй!Они лежали на самом берегу, прижимаясь к влажному от росы песку. Бежать в болото уже не решались. Недолгое время спустя снова ударило несколько очередей из двух направлений - от сосняка и от тригопункта. Перекрестные трассы огненными шмелями низко пролетели над болотом и потухли в тумане. Командир с пистолетом в руке привстал на коленях, видно, хотел что-то крикнуть, но лишь ойкнул и обвалился наземь. Старшина как можно плотнее вжался в песок и лежал так с автоматом в руке. Он не стрелял. Он уже понимал, что это - свои и что сейчас они расстреляют их, как, наверно, уже расстреляли Тумаша. Похоже, эти ребята свое дело знают.Гусаков опять приподнялся на одно колено, по-видимому намереваясь что-то крикнуть, но крикнуть уже не смог. Под новой очередью в упор ткнулся головой в песок и затих.- Эй, вашу мать! - теряя самообладание, во все горло заорал Огрызков. - Что делаете, бляди! - и лежа выпустил из автомата длинную очередь - в небо.К его удивлению, очереди из сосняка прекратились все разом, послышались недалекие, приглушенные голоса. Из притихшей чащи возникла темная тень, пригнувшись, застыла в нерешительности. За нею появилась вторая.- Здесь они! Вон лежат...- Уложили-таки.- Ишь адкуль подбирались! Думали, ня убачым...Гусаков не шевелился. Вокруг на траве белела густая россыпь партизанских медалей из растерзанного очередью вещмешка. Старшина медленно поднялся и сел на песке, сжимая рукой плечо. Сквозь пальцы по рукаву плыла горячая кровь, и было невыносимо тоскливо... Черт знает, что они натворили!..

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28