Блиндаж

Только он начал надевать мокрые гамаши, как где-то совсем рядом, показалось, за углом, грохнул винтовочный выстрел и тут же издали резко визгнула собака. Демидович вздрогнул и только надел левую гамашу, как в сенях хлопнула дверь, и он подумал, что это Серафимка. Но несколько шагов там, в сенях, дали понять, что не Серафимка — ступали тяжело, твердо, рванулась дверь.Он с одной гамашей в руках выглянул из запечья, и в глазах его потемнело. Через порог переступил и остановился рослый белобрысый детина в расстегнутой военной телогрейке, с винтовкой в руках. Из-за его плеча выглядывал второй — с мелковатым чернявым лицом, в военной, с черным околышем, фуражке на взлохмаченной голове. Демидович догадался, что, видно, это местные полицаи, и почувствовал, как нехорошо заколотилось его сердце.— О, и хозяин завелся, — вместо приветствия бодро сказал первый. — Или, может, гость? День добрый!— Добрый... день, — неуверенно ответил Демидович, дрожащими руками силясь насунуть на ногу сырую грязноватую гамашу. В голове закружилось, и, чтобы не упасть, он опустился на скамью.— Местный или приезжий будешь? — с деланным спокойствием спросил передний. Они оба уже вошли в тесную хату и встали у порога.— Да вот, как видите, случаем, — неуверенно выдавил из себя Демидович, с натугой натягивая гамашу. — К тетке.— К тетке?— Ага, к Серафиме, — решил до конца врать Демидович. Было видно, что это местные, иначе ответить он не мог.— Значит, Серафима — тетка? — допытывался полицай. — И где же она, эта тетка? Тяжело тупая по доскам пола большими грязными сапогами, он подошел к грубке,заглянул в запечье.— Да куда-то вышла, — тихо сказал Демидович.— Так-так. С какой целью — к тетке? — вдруг спросил полицай, остановившись напротив него. — Надолго?— Да так, навестить, — сказал Демидович.— Командир? Окруженец?Они уже оба придирчиво осматривали его истощенную, в пиджаке, фигуру. Затем тот, чернявый, тихо заметил:— Не похоже. Гражданский, видать.— Да? Гражданский? — вперив в него взгляд, добивался первый. — Откуда? Из района? Из области?— Да что вы, хлопцы! — сменил сдержанный тон Демидович. — Нельзя, что ль, родственницу навестить? Из Полоцка я.— Из Полоцка?— Из Полоцка.— Смотрю, однако, будто мне твоя физия знакома, — насторожился первый. — Как фамилия?— А зачем?.. Ну, Максимов.— Максимов. Нет, все-таки где-то я тебя видел. Вот не припомню, — поедал его взглядом полицай.Второй тем временем обошел хату, поглядел за стол, в темные углы, за занавеску в запечье.— В милиции работал?— Да что вы, хлопцы?— Но где ж Серафимка? — не утерпел первый и сквозь уцелевшее стекло глянул в окно, затыканное тряпьем.— Может, корову погнала, — попробовал Демидович отвлечь их внимание на иное.— Во, у нее уже и корова появилась? — удивился полицай. — А то казанской сиротой прикидывалась.— Появилась, ага.— Тогда поглядим на выгоне, — решил первый. — Ну, так мы не прощаемся, племянничек. Еще увидимся, — заверил полицай уже от двери.Похоже, они имели иную цель своего прихода и наткнулись на него здесь случайно. Значит, нужно было смываться. Только куда?Оставшись один, он снова почувствовал себя неважно, едва влез в непросохший, сыроватый со вчерашнего плащ, снова сел на скамью. И сидел так, кашляя и слушая, как от натуги звенит в голове. Он предполагал, что те сейчас придут с Серафимкой и возьмут его. Или расстреляют на месте. Предвидь он такое, договорился бы вчера с хозяйкой, что он ее племянник или брат, а то.