1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Афганец

Но других это очень волновало. До темноты его водили из кабинета в кабинет, с этажа на этаж, просвечивали его внутренности на мигающих мониторах. Но все было в норме, давление, сказали, как у юноши, и даже похвалили. "Алкоголь употребляете? - расспрашивал строгий доктор, под халатом которого просвечивали твердые погоны. Ступак с наивным видом покачал головой: "Ну, что вы!" Хирург задержал на нем свой пронзительный взгляд, когда увидел синеватую отметину на плече. "Что, огнестрельное?" "Афган" коротко ответил Ступак. "А это ушиб?" - доктор довольно грубо ощупал след от недавней омоновской палки. "Упал... " "По пьянке?" - ухмыльнулся доктор. Ступак оставил это замечание без ответа, но, кажется, они друг друга поняли. Дальше были кардиограммы с проводами, опутавшими его руки и ноги, окулист со своей таблицей на стене, и, наконец, долгий разговор с психиатром. Единственное, что Ступак запомнил из этого разговора, настойчивые вопросы про выпивку, наркоту. Ступак решительно отвергал и то, и это, отвечал, что вообще ни-ни, вспоминая при этом, как в том же Афгане, не один раз кайфовал от анаши. Жалко, что бросил. Может, легче бы сейчас было, неожиданно подумал он, сидя перед хитрованом-психиатром. Но, кажется, состояние его здоровья врача удовлетворило. А его - тем более.До своего гаража он доплелся, когда уже совсем стемнело, рядом во дворе уже зажегся фонарь, засветились окна в хрущевках. Он знал, там теперь все уткнулись в свои заветные ящики - кто в музыкальные шоу, смотреть на кривляк-танцоров со шнурами в руках, а большинство, наверно, в очередной номер самого. Почти каждый вечер он выступал со своим гипнозом - то угрожающе строго, говоря об оппозиции, получившей от ЦРУ задание убить его, то щедро одаривая всех белозубой улыбкой из-под шикарных усов, когда обращался непосредственно к телезрителям. Особенно женщин, которых никогда не забывал, слава Богу, просить поддержать его в святой борьбе за благосостояние народа. Слушая его льстивые обороты речи, женщины были готовы на все, что хочешь, ведь до него никто так к ним раньше не обращался. И уж особенно, никто из больших начальников, не говоря уже о собственных мужьях, не признававших в жизни ничего, кроме бутылки. Мужчины не любили политику, она интересовала их все меньше и меньше, чем хуже и хуже жилось.Зато она теперь захватывала женщин, и конечно, потому, что теперь в политике верховодил он - такой выдающийся, вежливый, почти что не женатый, он являл собой несбыточные женские мечты о мужчине-кавалере, мужчине-лидере. И выигрывал. Ну, да осталось недолго.Так думал Ступак, злорадно ожидая, когда его вызовут снова. Должны же они позвать, он уже сам хотел этого. Хотя бы потому, что еды совсем не было, два дня назад одолжил несколько тысяч у бывшего соседа по квартире, подкараулил его у дверей подъезда. Прежде чем дать ему пятерку, сосед долго плакался на жизнь, маленькую пенсию, ленивую дочку, не желающую работать и живущую за его счет. Ступак пообещал, что скоро получит зарплату, рассчитается. И опустил вниз глаза, смотреть на старика было стыдно.На этот раз его наведал сам Шпак, на том же самом вишневом "Пежо", в камуфляже, однако уже с погонами майора на широких плечах. "Быстро, однако, у них растут кадры - с неожиданной завистью подумал Ступак, усаживаясь рядом с бывшим коллегой-прапорщиком. Майор начал рассказывать ему, как много приходится трудиться (работа же не нормированная), как трудно и опасно, однако почетно и ответственно. "А как зарплата? -Ступак поинтересовался тем, что больше всего его заботило. "Зарплата неплохая. Тебе такая и не снилась. - сказал Шпак. - Для начала три миллиона, ну, подъемные и так далее. Не пожалеешь".

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28