Афганец

Но вскоре поток почему-то замедлил ход, чем дальше, тем чаще останавливался. Впереди люди сжимались все тесней, движение начало замирать непонятно, почему. Послышались крики недовольства, а может и протеста, задние ряды поторапливали, и тогда Ступак догадался, в чем дело. Стараясь не толкаться, он двинулся вперед, обходя наиболее плотные группы людей. В одном месте даже пробежался по тротуару под носом у озабоченных потных милиционеров, также напряженно вглядывавшихся вперед. И ему стала видна преграда. Шествие уперлось в плотные, как будто спрессованные ряды ОМОНа, от стены до стены зданий, вытянувшиеся поперек проспекта.Он протиснулся еще немного вперед, чтобы лучше разглядеть, что там делается, однако видно было не очень много, слышался гомон, должно быть руководители этого шествия пытались разговаривать с толстым милицейским полковником, который время от времени что-то невразумительно хрипел в мегафон. За ним замерла стена омоновцев - сверкающие щиты около ног, шлемы-скафандры на головах, груди топорщились под бронежилетами, у каждого черная палка в правой руке. Но они же были щенками перед объединенной силой многих тысяч, окрыленных своей правдой? Их можно было раскидать за одну минуту. Кто-то даже крикнул из толпы что-то вроде "Вперед!". И тогда по краям толпы люди как-то непонятно зашевелились, вдали испуганно закричала женщина. Ступак оглянулся - из переулка от почты, клином рассекая толпу, врезался отряд омоновцев в касках и со щитами. Эти сразу начали работать длиннющими черными палками - молотить всех, кто попадался им под руку.Толпа колыхнулась в одну сторону, в другую, некоторые бросились назад, под стену почтамта, но и там неизвестно откуда (может из дверей) выскочили омоновцы. Неожиданно их стало, как казалось, не меньше, чем демонстрантов, они рассекали толпу на части и били, колошматили, валили на асфальт людей мужчин и женщин, хватали, комкали флаги и плакаты, которыми некоторые люди пытались обороняться. На улицей взвился отчаянный, дикий крик и шум, женский плач перемежался с сочной мужской руганью и непонятно было, кто ругался. Наверно, и те, и другие.После минутной растерянности Ступак сообразил, что пора делать отсюда ноги, "рвать когти". Но, кажется, сообразил немного поздно. Первый удар резиновой дубинкой по спине заставил его пошатнуться, он споткнулся о кого-то, лежащего на асфальте, но удержался на ногах, не упал и успел оглянуться на того, кто его ударил. Из-под выгнутого пластмассового козырька на него уставилось покрасневшее от пота лицо молодого омоновца.В тот же момент новый удар по плечу заставил его присесть от боли. Спасаясь, он головой вперед бросился через поредевшую толпу - подальше от этих убийц. Но, видимо, опять упустил момент, и на него набросились еще трое или больше в касках. Что б как-то вырваться, он со всей силы толкнул ближайшего, щит со звоном полетел на асфальт. Ступак что было сил рванул дальше, через помятый в схватке ряд омоновцев на соседнюю улицу.Сначала он бежал, слыша, как позади волнуется, воет и ругается недавно еще могучее шествие, а рядом со сквером ревут двигатели КамАзов, подвозивших новые подкрепления ОМОНу. Или увозили схваченных и побитых. Его обогнал молодой парень в белой окровавленной рубашке, повторявший одно слово: "Шакалы! Шакалы!". "Шакалы", - сказал сам себе мысленно Ступак, направляясь следом за парнем на тротуар. За ним, однако, почему-то никто не гнался, и он пошел тише. Вокруг бежали еще люди, вырвавшиеся из западни, кое-кто из встречных прохожих испуганно спрашивал: "Что там? Что?" "Иди, посмотри",- со злостью кинул Ступак пенсионеру с рядами цветных планок на борте потертого пиджака. Сильно болело плечо, он едва двигал рукой, подумалось, а не сломали ли ему кости? Немного успокоившись, переулками и задворками добрел до своего двора. На счастье, у гаражей никого не было, должно быть гаражники разъехались по своим дачам-огородам. Ступак одной рукой открыл внутренний замок и, запершись, улегся на свою раскладушку. Самое время было расслабленно вздохнуть и застонать, так болело плечо. Однако он сдержался при мысли, что его могут услышать, только мысленно выругался. Все же, может, его там видел кто из знакомых, хоть он и убежал, найти было нетрудно. Он знал, что у них все на учете: все адреса, приметы, свидетели, стукачи, сексоты. Разве от них спрячешься? Тихо ворочаясь от боли на скрипучей раскладушке при запертых дверях, он вслушивался в каждый звук-шорох у гаража. Слышал, как приехал на своей старой "волге" и открывал свой гараж Сазон. Лучше бы Ступак услышал звук двигателя "запорожца" Плешки, но его не было, может, заночевал на огороде. Что делать дальше было неизвестно, в гараже долго не просидишь, уныло думал Ступак. Уехать что ли в деревню? Но, чтоб уехать, нужны деньги, хотя бы на билет. Да и, если начнут искать, так и в деревне найдут, эти все могут.