Афганец

Что касается сыска, то тут они мастера, каких мир не знает. Ступак припомнил, как в армии на дверях уборной кто-то гвоздем нацарапал "Брежнев мудак!". Явились следователи по особо важным делам, полгода вели следствие, перетрясли казарму, перетягали всех в хитрый домик контрразведки, но нашли. Приперли, так сам признался. Первогодок из Мордовии обиделся на старшину и нацарапал два слова - на свою голову.Все же Ступак кое-как провел ту ночь, спал тревожным сном подбитой птицы - то засыпал, то просыпался, придумывая, как поудобней уложить больную руку. Душу жгли несправедливость и злость, что ж это делается? За что? Врезали по тому самому плечу, где еще виднелся шрам от душманской пули. Но это же не душманы, это же свои. Кто ж их так науськал на мирный народ, почему они стали карателями?Однако, кто их науськал, было известно. Все доброе делалось по команде одного человека. Все зависело от него. Проснувшись как-то под утро, голодный и не выспавшийся от постоянной боли в плече, он внезапно сообразил - его надо убить. Как сделать это, он себе пока не представлял. Однако понимал, что для этого, прежде всего, нужно оружие или какая-нибудь взрывчатка. Но где ж ее взять? От оружия зависел и способ теракта, значит, оружие прежде всего. Хотя бы пистолет. Лучше, конечно, автомат Калашникова, с которым он воевал в Афгане. Ступак впервые пожалел, что семь лет назад приехал из Афгана с пустыми руками. Хотя с этим делом там было строго: требовали подписку, что ничего не везешь. Только ребята все равно везли, кто пистолет, кто гранату. Он не решился, думал, зачем? Он же не собирался стать киллером, он возвращался в родной "почтовый ящик", где делал что-то там такое для ракет. А может, и для космоса. Но "почтовый ящик" накрылся одним местом, и он стал безработным афганцем. Вот же судьба собачья..."Ну, и пусть! - лежа на своей раскладушке спокойно думал Ступак. Киллер, по крайней мере, звучит. А то - тля! Я тебе не тля, ты еще узнаешь, кто я. Не то, что эти демократы. Устроили, понимаешь, праздник, вышли к костелу. Не хватало только музыки. А он на них -этих двуногих шакалов в броне. Вот они и дали прикурить, аж дым пошел. Избили,разогнали, похватали... Теперь будут ходить к прокурору, оправдываться. Будто бы прокурор не вместе с ними. Может, сам прокурор лупил их со щитом, в бронежилете. А что? Под колпаком все равно не видно, кто тебе навешает. Все они - одна кодла. Нет, так ничего не добьешься. Надо его застрелить. А там будь, что будет. Чем тухнуть в этом вонючем гараже... Сдохнешь тут, и когда еще догадаются, что ты помер. Как та бабуся из первого подъезда, что три недели пролежала в закрытой квартире. Покуда соседи не унюхали... Да, ему очень нужно оружие.Но чтобы купить оружие, прежде всего нужны деньги. Без них ни черта не сделаешь, самодеятельный киллер-одиночка, невесело думал Ступак в утреннем гаражном полумраке. Решение, однако, было принято, а он не любил менять своих, хоть бы и рискованных решений. Такой уж характер. В то утреннее мгновение у него появилась цель, ставшая его главной и повседневной заботой. Он еще лежал в дремоте, как на дворе неподалеку послышался металлический грохот, и Ступак, вскочив, приоткрыл дверь. Немного сбоку от дверей стояла "семерка" доцента Минкевича, которую тот хотел загнать в гараж. С этим интеллигентом Ступак дружбу не водил, тот как-то держался в стороне от остальных, редко когда вступал в разговор. И всегда куда-то торопился, "семерка" его была всегда чистенькая, будто свежевымытая, хотя и не новая, да и сам Минкевич всегда выглядел по последней моде - коротко подстриженная бородка, очки в тоненькой оправе. Он взглянул на Ступака и поздоровался. Ступак, чтоб как-то начать разговор, попросил у доцента закурить, и тот вынужден был задержаться у раскрытых дверей его гаража.