Альпийская баллада, часть 1

тротила. На это и рассчитывали пятеро смертников. Как только отверстие вбомбе освободилось, Жук достал из-под куртки новенький взрыватель, добытыйвчера от испорченной, с отбитым стабилизатором бомбы, и худыми нервнымипальцами начал ввинчивать его вместо прежнего.

   Парень спешил, не попадал в резьбу, железо лязгало, и Иван, чтобыкто-нибудь не набрел на них, приподнявшись, выглянул из ямы.

   Поблизости, кажется, все было тихо. Над ними свисали покореженныебалки. Из многочисленных проломов в крыше косо цедились на землю дымчатыелучи света. Было душно и пыльно. За рядом бетонных опор посреди цеха восвещенной солнцем пыли с редкими возгласами и глухим гомоном шевелились,сновали десятки людей, растаскивавших завалы и убиравших хлам. Там жетеперь были и эсэсманы, которые предпочитали излишне не любопытствовать,когда обезвреживались бомбы, и обычно держались поодаль.

   - Ну, сволочи, теперь ждите! - тихо, сдерживая гнев, сказал Жук.

   Голодай, выпрямляясь над бомбой, буркнул:

   - Помолчи. Скажешь гоп, когда перепрыгнешь.

   - Ничего, братцы, ничего! - вытирая вспотевший лоб, проговорил в углуЯнушка, бывший колхозный бригадир, а теперь одноглазый гефтлинг. По натуреон был скорее оптимистом, если только ими могли быть пленные в лагере.Несмотря на вытекший глаз и отбитую селезенку, он всегда и всехобнадеживал - и когда подбивал людей на побег, и когда в изодраннойовчарками одежде под конвоем с немногими уцелевшими возвращался в лагерь.

   Так высказали они свое отношение к задуманному, кроме разве Сребникова,который, беспрерывно кашляя, стоял у стены, да еще Ивана. Сребников ссамого начала всю эту затею воспринял без энтузиазма, так как ему малорадости принесла бы даже удача - быстрее, чем лагерный режим и побои, егодобивала чахотка. А Иван Терешка был просто молчун и не любил зряговорить, если и без того все было ясно.

   Голодай вытер ладони о полосатые штаны и взглянул на людей: конечно,главным заводилой был он.

   - Кто ударит?

   Все на секунду притихли, опустили глаза, напряженно ощупывая имидлинный корпус бомбы с разбегающимися царапинами на зеленых боках.Сосредоточился невеселый, с седой щетиной на запавших щеках Янушка;погасла нервная решимость в быстрых глазах Жука; Сребников даже кашлятьперестал, опустил вдоль плоского тела руки - взгляд его стал невыносимоскорбным. Видно было, что вопрос этот беспокоил их с самого начала; всемолчали, мучительно каждый про себя решая самое важное.

   Крупное лице Голодая выражало нетерпение и суровую решимость поставитьвсе точки над "i".

   - Добровольцев нет! - мрачно констатировал он. - Тогда потянем.

   - Ага. Так лучше, - встрепенулся и подступил ближе к нему Жук.

   - Что ж, потянем. По справедливости чтоб, - согласился Янушка.

   Сдержанно и, кажется, с облегчением кашлянул Сребников. Терешка молча,одним ударом вогнал в землю конец ломика. Но Голодай, хлопнув себя по