Альпийская баллада, часть 1

бедру, выругался:

   - Потянешь тут. Ни спички, ни соломинки.

   Нетерпеливо оглянувшись, он схватил лежавшую в углу ямы тяжелую сдлинной рукояткой кувалду.

   - Значит, так... Бери выше.

   И присел, обхватив ручку у самого основания. Остальные подались к нему,нагнулись, сдвинув над кувалдой головы. Выше Голодая взялся рукой Жук, ещевыше сцепились узловатые пальцы Янушки, затем ручку охватила ладоньСребникова, за ней - широкая пятерня Терешки, потом опять Голодая, Жука,Янушки. И когда над сплетением рук остался маленький кончик черенка, егомедленно коснулась дрожащая потная рука Сребникова.

   Все невольно с облегчением вздохнули, поднялись и, постояв у стены, сполминуты старались не глядеть друг на друга. Голодай решительным жестомпротянул кувалду тому, кто должен был с нею умереть.

   - Так что по справедливости. Без обмана, - по-прежнему грубовато, но седва заметной ноткой сочувствия сказал он.

   Сребников почему-то перестал кашлять, пошатнулся, взял ручку кувалды,молча повернул ее в руках, попробовал переставить и опустил. Его полныенеуемной тоски глаза остановились на товарищах.

   - Не разобью я, - тихо, тоном обреченного сказал он. - Не осилю.

   Все снова притихли. Голодай гневно сверкнул глазами на смертника:

   - Ты что?!

   - Не разобью. Силы уже... мало, - уныло объяснил Сребников и тяжело,надрывно закашлялся.

   Голодай посмотрел на него и вдруг зло выругался.

   - Ну и ну! - язвительно проговорил Жук. - Вили-вили веревочку...

   - Что ж... Ясное дело, где ему разбить. Ослабел, - готов былсогласиться с происшедшим Янушка.

   У Терешки внутри будто перевернулось что-то - хотя он и понимал, чтоСребников не притворяется, но такая неожиданность вызвала у него гнев. Сминуту он тяжело, исподлобья смотрел на больного, что-то решал про себя.Умирать он, конечно, не стремился. Как и все, хотел жить. Трижды пыталсявырваться на волю (однажды дошел почти до Житомира). И тем не менее вжизни, оказывается, бывает момент, когда надо решиться закончить все однимвзмахом.

   И он шагнул к Сребникову:

   - Дай сюда.

   Сребников удивленно моргнул скорбными глазами, послушно разнял пальцы.Терешка переставил кувалду к себе и немного смущенно скомандовал:

   - Ну, что стали? Берем. Чего ждать?

   Суровый Голодай, нервный Жук, озабоченный Янушка с недоумениемвзглянули на него и, оживившись вдруг, подступили к бомбе.

   - Взяли! Жук - веревку. Лаги давайте. Куда лаги девали? - снеестественной бодростью распоряжался Терешка и в поисках заранееприпасенных палок выглянул из ямы. Но тут же он вздрогнул, остальныезамерли рядом. Предчувствуя беду, Терешка медленно выпрямился во весьрост.

   Невдалеке от ямы в пыльном потоке косых лучей стоял командофюрерЗандлер. Он сразу увидел Ивана, их взгляды встретились, и Зандлер кивнул