Альпийская баллада, часть 1

головой:

   - Ком!

   Терешка выругался про себя, отставил к стене кувалду и быстро (медлитьв таком случае было нельзя) по откосу вылез на раскиданную вокруг ямыземлю. Сзади, настороженные, притихли, притаились товарищи.

   В пыльном, пустом с этого конца цехе (боясь взрыва бомбы, немцыповытаскивали отсюда станки) было душно, повсюду из пробитой крышиструились на пол пыльные лучи полуденного солнца. В другом, разрушенномконце огромного, как ангар, сооружения, где разбирала завал команда женщиниз сектора "С", сновали десятки людей с носилками; по настланным на землюдоскам женщины гоняли груженные щебенкой тачки.

   Зандлер стоял в проходе под рядом опор, сбоку от большого пятна светана бетонном полу, и, заложив за спину руки, ждал. Терешка быстро сбежал скучи земли, деревяшки его громко простучали и стихли. Хмуря широкие русыеброви, он остановился в пяти шагах от Зандлера, как раз на освещенномквадрате пола. Эсэсовец, вынеся из-за спины одну руку, пальцами дернулширокий козырек фуражки:

   - Ви ист мит дер бомбе? [Ну как там бомба? (нем.)]

   - Скоро. Глейх [сейчас (нем.)], - сдержанно сказал Иван.

   - Шнеллер хинаустраген! [Быстрей выносите! (нем.)]

   Зандлер подозрительно поглядел в сторону ямы, из которой торчали головычетырех пленных, потом испытующе - на Ивана; тот стоял по-солдатскисобранный, готовый ко всему. Острым взглядом он впился в бритое, загорелоелицо немца. Оно было преисполнено сознания власти и достоинства. В то жевремя Иван настороженно следил за каждым движением его правой руки.Неподалеку от них, на другой половине цеха, две женщины в полосатой одеждеопустили на землю носилки и, пересиливая страх, с любопытством ждали, чтобудет дальше. Немец, скользнув взглядом по плечистой фигуре гефтлинга,внешне выражавшей только готовность к действию, понял это по-своему.Ступив ближе, он протянул к нему ногу в запыленном сапоге.

   - Чисто! - спутав ударение, кивнул он на сапог.

   Иван, разумеется, понял, что от него требовалось (это не было тут вновинку), но на мгновение растерялся от неожиданности (только что онподготовился совсем к другому) и несколько секунд помедлил. Зандлер ждал сугрозой на жестком скуластом лице. Дольше медлить было нельзя, и пареньопустился возле его ног. Это унижало, бесило, и Иван внутренне сжался,подавляя свой непокорный, такой неуместный тут гнев.

   Согнувшись, он чистил сапог натянутыми рукавами куртки. Сапоги былиновые, аккуратно чищенные по утрам, и вскоре головка первого стала яркоотражать солнце. Потом заблестели голенища и задник, только в ранту ещеосталось немного пыли да на самом носке никак не затиралась свежаяцарапина. Командофюрер тем временем, щелкнув зажигалкой, прикурил, спряталв карман портсигар. На Ивана дохнуло запахом сигареты - это мучительнораздражало обоняние. Затем немец, кажется, стряхнул пепел. На стриженуюголову Ивана посыпались искры, какая-то недогоревшая соринка больнообожгла шею. Гнев с большей силой вспыхнул в нем, и он еле сдерживал себя