Альпийская баллада, часть 1

немца в спину. Зандлер ахнул, мотнул в воздухе рукой. Этот жест напомнилИвану о пистолете. На коленях он перевалился через эсэсмана, рванул из егополуразжатых пальцев пистолет и с бешеным стуком в груди бросился ввихревое облако пыли...

  

  

  

  

  

  

  

   Мрачная, бесприютная ночь застала беглецов в каком-то каменистом,заросшем кривым сосняком ущелье, которое, постепенно суживаясь, пологоподымалось вверх.

   Не так проворно, как прежде, Иван лез по замшелым камням, изредкаостанавливаясь, чтобы подождать девушку, которая из последних сил упорнопродвигалась за ним. Он хотел во что бы то ни стало выбраться из этоймрачной расселины. Там, наверху, наверно, был реже мрак, который густымтуманом начал заполнять ущелье. Но у него уже не хватало на это нирешимости, ни силы. Вместе с тем очень хотелось как можно дальше отойти отгорода, до конца использовать этот дождливый вечер, который так кстативыдался сегодня и надежно скрыл от овчарок след беглецов. Изнемогая, Иванвсе выше и выше забирался в горы, ибо только там, в Альпах, можно былоуйти от погони, а внизу, на дорогах, в долинах, их ждала смерть.

   Проклятые горы! Иван был благодарен им за их недоступность для немецкихохранников и мотоциклистов, но он уже начал и ненавидеть их за то, что онитак безжалостно отнимали силы и могли, как видно, вконец измотатьчеловека. Это совсем не то, что его последний побег из Силезии: там легкобыло ночью шагать по полям и лугам - звезды в светлом небе указывали путьна родину. Они шли тогда небольшой группой. Тайно пробираясь в немецкиесела и фольварки бауэров, добывали кое-что из съестного - главным образомовощи, а также молоко из бидонов, подготовленных у калиток для отправки поутрам в город. Весь долгий, мучительный от бездействия день, поочереднободрствуя, сидели, забившись где-нибудь во ржи или кустарнике. Правда,страху натерпелись и там. Целый месяц, оборванные, небритые, страшные,пробирались они к желанным границам родной земли. Неизвестно, какостальным, а ему очень не повезло тогда: вырвавшись из рук эсэсовцев, онпопал в руки таких же сволочей, которые с виду показались своими. Когдаего везли в город, то просто не верилось, что они не шутят, - такие этобыли обыкновенные деревенские парни, незлобиво ругавшиеся на понятномязыке, одетые в поношенные крестьянские свитки и, кроме дробовиков, неимевшие другого оружия. Только у того, что был с белой повязкой на рукаве,висел на плече немецкий карабин...

   А теперь вот горы, Лахтальские Альпы - неведомый, загадочный, никогдане виданный край, и снова - маленькая, упрямая надежда обрести свободу.

   Иван очень устал, и, когда начал присматриваться, где бы приютиться наночь, сзади глухо стукнуло что-то, и по обрыву посыпались камни. Оноглянулся - его спутница лежала на склоне и, казалось, даже не пыталасьподняться. Тогда и он остановился, выпрямился, перевел дыхание. Ужесмеркалось. Сверху почти неслышно моросил мелкий, как пыль, дождь. Вокругтускло серели громады камней. Беспорядочными космами чернели вверху сосны.