Альпийская баллада, часть 1

   - Какое пуф-пуф? Глупости, - сказал он, плотнее закутываясь поламикуртки.

   - Вас? Что ест глупост? Руссо учит синьорина руски шпрехен?

   - Посмотрим.

   - Посмотрим ест карашо. Согласие, я? - шутливо допытывалась она. Но онне ответил - вздрогнул, ощутив на спине холодноватую влажность куртки,взглянул на нелепые круги-мишени на груди: надо позаботиться и об одежде;в этом полосатом одеянии не очень-то далеко уйдешь. И он, подцепивпальцами, с треском сорвал с куртки винкель и номер; она по его примерусразу же принялась сдирать свои. Но ноготки ее тонких пальцев были слишкомнежны, а нитки не настолько слабы, чтоб легко поддаться. Тогда она шагнулак нему и, по-детски оттопырив полную нижнюю губу, повела плечом:

   - Дай.

   - Не дай, а на, - сказал он и повернулся к ней. Острые бугорки подвлажной мешковиной куртки заставили его нахмуриться и сжать губы; она,заметив это, поспешно сгребла на груди складку и оттянула ее. Послекороткого колебания Иван взялся за уголок винкеля и сильно рванул его.Чтобы не оставлять следов, смял тряпки и сунул их в щель под камнем.

   - Грацие! Спасибо.

   - Ты где по-русски училась? - спросил он.

   - Италия, Рома училь. Лягер русска синьорина Маруся училь. Карашорусска шпрехен, я?

   - Хорошо, - равнодушно согласился он.

   - Понималь отшень лючше карашо, - похвасталась она, и Иван внутреннеулыбнулся этой ее наивности. Он, правда, думал о другом.

   - Где Триест, знаешь?

   - О, Триесте! Горы, - живо отозвалась она.

   - Знаю, что горы. А где, в какой стороне?

   Она взглянула в одну сторону, в другую и уверенно махнула рукой туда,откуда поднималось над горами еще невидимое здесь солнце.

   - Туда дорога Триесте.

   "Дорога!" - невесело подумал Иван. Ничего себе дорога - через горныймассив Альп, через теснины и реки, а главное - через густонаселенныедолины и оживленные автострады. Не так уж близок этот партизанский Триест,о котором он столько наслышался в лагере. Но выбор у них был небольшой, иесли уж посчастливилось вырваться из ада, так глупо было бы теперь датьповесить себя под барабанный бой на черной удавке.

   И потому надо идти. Идти, лезть, бежать! Не раскисать, собраться ссилами, использовать весь опыт, все способности, перейти главный хребет,найти партизан - югославских, итальянских - все равно каких, только бывстать в строй, взять в руки оружие. В этом видел Иван теперь смысл жизни,наивысшее свое призвание и награду за все страдания и позор, пережитые имза год плена.

   В сыром мрачном распадке было холодно. Остывшее за ночь тело донималадрожь. Хотелось скорее к теплу, на солнце. Отыскав подходящее место насклоне, они полезли между камнями вверх. На этот раз, впервые с момента ихвстречи, впереди лезла она, а он, немного отстав, карабкался следом, и этобыло похоже на первое взаимное доверие между ними.

   Каменистый склон тут был довольно крут, колодки скользили и падали с ее