Альпийская баллада, часть 1

австрийца за плечо и вырвал у него из рук мешок:

   - Эссен? [Кушать? (нем.)]

   - О я, я, - подтвердил тот. - Брот [О да, да. Хлеб (нем.)].

   Австриец, видимо, все понял, оглянулся, быстро опустился на колени идрожащими пальцами расстегнул "молнию" своего мешка. Иван выхватил оттуданебольшую черствую буханочку хлеба. Австриец не протестовал, только как-тообмяк, сразу утратив недавнюю свою живость, и на мгновение в душе Иванашевельнулся упрек. Но он тут же подавил его, отпрянув под сосну, бросилвзгляд вверх, на серые снежные вершины, и оглянулся. Австриец застегивалмешок, пальцы его никак не могли справиться с "молнией", тогда Иван бросилподскочившей Джулии хлеб, а сам снова шагнул к человеку.

   - Снимай!

   Он забыл, как назвать по-немецки тужурку. Австриец не понял, и пареньвыразительно тронул его за рукав. Но австриец почему-то не спешил отдаватьодежду; на старческом, красноватом от склеротических прожилок лицескользнула растерянность. Иван крикнул:

   - Шнеллер! - и дернул настойчивее.

   - Шнеллер! Шнеллер, руссо! - приглушенно, но очень тревожно звала егоиз сосняка Джулия, и австриец с какой-то безнадежностью, вдруграсслабившей все его существо, снял с себя тужурку. Иван почти вырвал ее унего из рук и в последний раз взглянул в глаза этому человеку. Иванпонимал: это была черная неблагодарность, но иначе поступить не мог.

   Он побежал в сосняк, где мелькнула полосатая куртка Джулии, и, ужеотдалившись, оглянулся: австриец стоял на прежнем месте в синих подтяжкахповерх светлой сорочки и, опустив руки, смотрел им вслед. Что было в томвзгляде, Иван так никогда и не узнал.

  

  

  

  

  

  

  

   Они изо всех сил бежали вверх.

   Уже через четверть часа их лица взмокли от пота, шаги стали короче -беглецы изнемогали. Сосняк кончился. Они выбрались на пологий травянистыйкосогор. Тут, очевидно, проходила верхняя граница леса, и дальше высилисьголые, обросшие мхом скалы, глыбы камней, да высоко, в самом небе, былвиден серый, будто крыло куропатки, присыпанный снегом хребет. Подъемстановился все круче и упирался впереди в отвесную скалистую стену,приблизившись к которой Иван понял, что взобраться наверх тут не удастся.Тогда он свернул и побежал вдоль этой гигантской преграды в поискахудобного для укрытия места. Все время его точило сомнение - от австрийцатеперь можно было ждать всякого. "Только бы не собаки, только бы несобаки", - думал Иван, с безысходной ясностью сознавая, что если немцыпустят собак, им уже не уйти.

   Продолжая бежать по косогору, он то и дело поглядывал вниз. Там словнона ладони раскинулся весь этот лесистый склон: широкое ущелье, где онипровели ночь, сосняк, на краю которого приютился дом с высоким каменнымфронтоном и длинной деревянной галереей вдоль стен - видимо, усадьбалесника. С минуты на минуту он ждал, что там появятся немцы, но те