Альпийская баллада, часть 1

Волыни. Кругом лежали украинские села, в поле на лошадях и волах пахалисвои полоски крестьяне; становилось тепло - уже можно было ночевать влесах и без лишней нужды не соваться в деревни. Если бы только не еда,из-за которой они то и дело должны были заходить в селения.

   В то утро, оставив друзей на опушке, в село направился Иван. Наканунеходили другие, теперь была его очередь.

   Он немного опоздал выйти из леса, через который извилистой дорогой онишли ночью. Уже начинало светать, но ему не хотелось забиваться куда-нибудьв глушь с пустым желудком. Внимательно всмотревшись с опушки в село, Иванничего подозрительного там не заметил. Большой дороги поблизости, кажется,не было, и он через болотце, держась ближе к кустам, двинулся к крайнейхате. Под полой у него был немецкий автомат с двенадцатью патронами вмагазине, добытый под Краковом, армейские сапоги на ногах и на плечахкакая-то немудреная крестьянская свитка. Внешне он напоминал обычногосельского парубка, такого, как и все тут, без задержки дошел до огородов,потом от гумна по стежке, что вела меж плетней, свернул к ближней хате. Кнесчастью, хата стояла на противоположной стороне улицы, он оглянулся -вблизи никого не было, только где-то во дворе скрипнула дверь и замычалакорова, - должно быть, хозяйка шла доить ее. Не успел он перебежатьпокропленную росой дорогу, как из соседнего двора кто-то вышел на улицу.Иван даже не взглянул на него, только почувствовал, что тот заметил его.За углом Иван оглянулся - человека на улице не было, а возле дома напротиввысился огромный брезентовый кузов машины. Это было так некстати, темболее что во дворе уже встревоженно крикнули. Деваться Ивану было некуда(за хатой лежал широкий заборонованный огород), и он кинулся к раскрытым всени дверям. В дверях стоял небритый средних лет крестьянин. Он, наверно,все понял без слов, только побледнел немного, так как, видно, услышалокрик, взглянул на Ивана, у которого заметно оттопыривалась пола, иотступил на шаг, пропуская в хату. Иван без единого слова вскочил вчистенькие, прибранные сени с разбросанным по полу аиром, метнулсятуда-сюда, ища какого-нибудь укрытия, и, не найдя ничего подходящего,сквозь раскрытые двери кинулся в другую комнату, где была печь. Там онувидел черную пасть подпечья, припал на колени, быстро выглянул в окно,возле которого на топчане из-под полосатого самотканого одеялавысовывались три пары коротеньких детских ног. Парня охватило дурноепредчувствие - нет, попал не туда.

   Но было уже поздно: во дворе затопали сапоги, и он, обдирая бока,протиснулся в смрадную узкую дыру подпечья, сжался за выступом. В сенивходили люди. Только успел затаить дыхание, как сразу донеслись чужиеголоса: то были немцы, двое или больше. Хозяин не понимал их или, может,не хотел понимать. Иван все слышал, переводчик ему не был нужен.

   - Вэр ист? Вэр лауфт? [Кто такой? Кто бежал? (нем.)] - крикнул немец.

   - Ин дизем аугенблик. Их хабе гезеен! [Только что. Я сам видел! (нем.)]- настаивал второй.

   - Паночки, нэ розумию. У мэнэ никого нэма. Што вы?

   У Ивана враз спало напряжение, - значит, хозяин не выдаст, слава богу,