Альпийская баллада, часть 1

хоть в этом повезло. Может, теперь не найдут. И он прижался к стенкеплотнее, скорчившись в три погибели и почти не дыша. Немцы закричалигромче, выругались, заплакал ребенок в углу, откуда-то, видно, с печиспрыгнув на пол, к нему бросилась женщина, начала успокаивать. Один изнемцев, лязгнув затвором винтовки, вбежал в хату - возле печи мелькнулатень. Громче закричали дети, загремели топчаном: немцы разбрасывали ихпостели. Иван ждал, держа руку на рукоятке автомата, хоть и не знал, как втаком положении стрелять. Немцы, громко топая сапогами, заглянули на печь,звякнули заслонкой, и сразу же луч фонарика метнулся по задней стенкеподпечья. Иван даже зажмурился, ожидая крика: "Хераускрихен!" [Вылезай!(нем.)] Но лучик был слабый (видно, разрядилась батарейка), немцы ничегоне увидели, и сапоги застучали дальше. Вскоре шаги притихли - видимо,немцы искали уже в сенях. Тогда он, не шевелясь, выдохнул и опять медленновдохнул воздух, не веря случившемуся - неужто пронесло? И действительно,шаги совсем стихли, только всхлипывали возле печи дети, и мать, стучабосыми ногами, кидалась, наверно, к окнам - немецкая речь слышалась уже содвора. Там что-то говорил хозяин, по-видимому направляя солдат подальше отхаты. И в самом деле, уже все успокоилось. Хозяин, должно быть, вошел всени, к нему подбежала жена, она что-то быстро-быстро затараторила, всмятении чуть не плача, но хозяин строго прикрикнул на нее: "Хватит!Замолчи!" Женщина умолкла, вернулась в хату и занялась детьми.

   Иван хотел уже было вылезти, чтобы перебраться куда-нибудь в болеенадежное место, как хозяйка испуганно запричитала:

   - Пэтро! Пэтро! Ой лышэнько, Гриць идэ...

   Иван снова притих, хозяин вышел, с минуту его не было слышно, потом водворе раздалось язвительно-учтивое: "Добры день, герр Пэтро!" Хозяинсдержанно ответил на приветствие. Что-то щелкнуло, будто ударили кнутом поголенищу, и тот же голос буднично, словно разговор шел о пустяке,произнес:

   - Кого ховаешь? А ну, давай его сюды!

   - Никого я нэ ховаю, кум Гриць! Перехрыстыться, што вы!

   - Ага! Никого. Што ж, проверымо! Ганна! - крикнул Гриц.

   - Я тута, кум, - отозвалась с порога хозяйка.

   - Кого Пэтро ховае, признавайся!

   - Ой, хиба ж я ведаю! Ншого ж вин нэ ховае, кум Гриць.

   - Не ховае! А ну, Настуся, скажи: де татко ховае бандыта?

   - Нэ видаю, - ответил боязливый детский голосок.

   - Нэ видаешь! Побачымо, - многозначительным спокойным тоном прогнусавилГриц.

   У Ивана в подплечье от злости на этого выродка даже онемели скулы - такзахотелось выскочить и всадить ему в брюхо десяток пуль. Но он не знал,сколько еще там подручных, и снова недоброе предчувствие завладело им: онпонял, что этот - не немец, свое дело он знает отменно.

   - Глух, нэси солому. Ты, Жупан, тэж. Зараз мы дознаемось, дэ винховается. Мы його подсмажэмо.

   Во дворе затопали шаги, стукнули где-то поблизости двери - видно, людипобежали в сарайчик. Иван догадался, что задумал этот, не дожить бы ему до