Альпийская баллада, часть 1

оглянулся и сунул руку за пазуху. Джулия также посмотрела назад, носумасшедшего нигде не было видно. И все же Иван достал кусок хлеба,вернулся и, поискав удобное место, положил его на камень, у которого онинедавно сидели.

   - Ладно! Пусть подавится! - будто оправдываясь, проговорил он.

   Джулия согласно кивнула. Видно, она слишком хорошо знала, что такоепредательство.

  

  

  

  

  

  

  

   Ветер гнал и гнал бесконечные космы тумана. Куртка на Иване отсырела,дрожь то и дело сотрясала тело. Он часто оглядывался, начиная сомневаться,найдет ли сумасшедший оставленный хлеб. Появилось даже желание вернуться,забрать этот кусок и съесть самому. Чтобы как-то отделаться от навязчивыхмыслей, он быстро зашагал дальше.

   Вскоре они обошли гигантский выступ, который окаменевшим птичьимхвостом торчал в небе, взобрались выше. Вдруг туманное облако перед нимиразорвалось, и беглецы увидели впереди голый каменистый склон и взбегавшуюна него тропку. Некруто петляя по камням, она куда-то вела наискось посклону. Тропинка была но очень заметной в этом нагромождении скал, но всеже они сразу увидели ее и обрадовались.

   Иван первым ступил на нее, - оглянулся назад - там, среди прядей,тумана, по-прежнему мелькали мрачные скалы, пропасти, кое-где проплывалисизые облака. Вверху, в высоком затуманенном небе, горел освещенныйсолнцем пятнистый, густо заснеженный хребет. Правда, внимательнееприсмотревшись, Иван обнаружил, что хребтов там два: дальний - могучий иширокий, похожий на огромную неподвижную медвежью спину, и ближний -зубчатый, чуть присыпанный снегом, который казался выше всех гор и почти всамое небо упирался крайней своей вершиной. Эта вершина выглядела отсюдасамой большой, но Иван уже постиг обманчивый закон гор, когда самаяближняя из вершин кажется и самой высокой. Видно, все же главным тут былтот дальний - Медвежий - хребет, и думалось, что за ним находится желаннаяцель их побега - партизанский Триест.

   Задрав голову, Иван с минуту всматривался вверх, в этот порог на ихпути в будущее, страстно надеясь, что погони больше не будет, что самоестрашное они преодолели, что люди не встретятся на их пути - теперь импротивостояла только природа, для борьбы с которой нужны были лишь сила ивыносливость. Затем взглянул на притихшую спутницу, которая, будтозачарованная суровым великолепием гор, также вглядывалась в снежныехребты. И тогда, пожалуй, впервые у него появилась тихая радость оттого,что перед грозной неизвестностью природы он не одинок, что рядом естьчеловек. Почувствовав душевное удовлетворение, он с легким сердцемпроизнес любимое с детства слово:

   - Айда!

   Вряд ли она знала это слово, но теперь настолько созвучны были ихчувства, что она поняла его и подхватила:

   - Айда!

   И они пошли по тропке, что опоясывала голый скалистый косогор. Вверху,в разрывах тумана, неудержимо ярко блеснуло низкое солнце; под его лучами