Альпийская баллада, часть 1

оказался фашистом, вот была бы прогулочка по Альпам!" - подумал он и резкообернулся:

   - Фатер фашист?

   - Си, фашисте, - просто ответила Джулия, живо взглянув в егопосуровевшие глаза. - Командир милито.

   Еще лучше! Черт знает что делается на свете! Как говорил Жук - бросишьпалку в собаку, попадешь в фашиста.

   Он сошел на крап тропинки, дал девушке поравняться с собой и впервые спробудившимся интересом оглядел ее стройную, складную, хотя и неказистоодетую, фигурку. Но, странное дело, эта полосатая, с чужого плеча одеждавсей своей нелепостью не могла обезобразить ее врожденного девичьегообаяния, которое проглядывало во всем: и в гибкости и точности движений, ив ласковой приятности лица, и в манере улыбаться - заразительно ирадостно. Она покорно и преданно посматривала на него, руки держаласцепленными в рукавах тужурки и привычно постукивала по тропке своиминеуклюжими клумпесами.

   - А ты что ж... Тоже, может, фашистка? - с внутренней настороженностьюспросил Иван.

   Девушка, наверно, почувствовала плохо скрытое подозрение и кольнула егоглазами.

   - Джулия фашиста? Джулия - коммуниста! - объявила она с упреком и счувством достоинства.

   - Ты?

   - Я!

   - Врешь! - после паузы недоверчиво сказал он. - Какая ты коммунистка!

   - Коммуниста. Си. Джулия коммуниста.

   - Что, вступила? И билет был?

   - О нон. Нон тэсарэ. Формально нон. Моральмэндэ коммуниста.

   - А, морально!.. Морально не считается.

   - Почему?

   Он промолчал. Что можно было ответить на этот наивный вопрос? Если быкаждого, кто назовет себя коммунистом, так и считать им, сколько бнабралось таких! Да еще буржуйка, кто ее примет в партию? Болтает просто.Несколько приглушив свой интерес, Иван пошел быстрее.

   - У нас тогда считается, когда билет дадут.

   - А, Русланд? Русланд иначе. Я понимайт. Русланд Советика.

   - Ну конечно. У нас не то что у вас, буржуев.

   - Советика очэн карашо. Эмансипацио. Либерта. Братство. Да?

   - Ну.

   - Это очэн, очэн карашо, - проникновенно говорила она. - Джулия очэн,очэн уважаль Русланд. Нон фашизм. Нон гестапо. Очэн карашо. Иван счастливсвой страна, да? - Она по тропке подбежала к нему и обеими рукамиобхватила его руку выше локтя. - Иван, как до война жиль? Какой твойдэрэвня? Слюшай, тебя синьорина, девушка, любиль? - вдруг спросила она,испытующе заглядывая ему в глаза. Иван безразлично отвел глаза, но руки неотнял - от ее ласковой близости у него вдруг непривычно защемило внутри.

   - Какая там девушка? Не до девчат было.

   - Почему?

   - Так. Жизнь не позволяла.

   - Что, плехо жиль? Почему?

   Он вовремя спохватился, что сказал не то. О своей жизни он не хотелговорить, тем более что у нее было, видимо, свое представление о его