Альпийская баллада, часть 1

она и засмеялась. А он, будто что-то припоминая или оценивая, дольше, чемпрежде, посмотрел на нее. Она сразу спохватилась, зябко повела плечами, итогда он подумал: надо идти. Ему не хотелось вылезать из-под этой сухойразвесистой сосны, и все же он вынужден был встать. Дождь не переставал. Сунылым однообразием шумел лес - видно, непогода сорвала облаву.Неизвестно, сколько узников прорвалось в горы, но, может, хоть кому-нибудьпосчастливится уйти. Иван вспомнил третьего гефтлинга, который бежал заними, и, прежде чем выйти из-под сосны, повернулся к девушке,вытряхивавшей сор из своих колодок.

   - Это кто еще бежал за тобой?

   - Бежаль, да? Тама? Гефтлинг. Тэдэско гефтлинг [немец-узник(итало-нем.)].

   - Что, знакомый? Товарищ?

   - Нон товарищ. Кранк гефтлинг. Болной, - тоненьким пальчиком онаприкоснулась к своему виску.

   - А, сумасшедший?

   - Я, я.

   "Гляди ты, а с ней можно разговаривать!" - с удовлетворением подумалИван и отвел в сторону взгляд. Почему-то по-прежнему неловко было смотретьв ее черные, глубокие, широко раскрытые глаза, в которых так изменчивоотражались разнообразные чувства.

   - Ладно. Черт с ним. Пошли.

   Кажется, они порядком уже отошли от лагеря. Немцы, видно, упустили их.Душевное напряжение спало, и Иван, будто издалека, впервые мысленнооглянулся на то, что произошло в этот адски мучительный день.

  

  

  

  

  

  

  

   С утра они, пятеро военнопленных, в полуразрушенном во время ночнойбомбежки цехе откапывали невзорвавшуюся бомбу.

   У них уже не осталось ни малейшей надежды выжить в этом чудовищномкомбинате смерти, и сегодня они решили в последний раз попытаться добытьсвободу, или, как говорил маленький чернявый острослов по кличке Жук, еслиуж оставлять этот свет, так прежде стукнуть дверями.

   Небезопасная и нелегкая их работа приближалась к концу.

   Подвешивая бомбу ломами, они наконец освободили ее от завала и,придерживая за покореженный стабилизатор, осторожно положили на дно ямы.Дальше было самое рискованное и самое важное. Пока другие, затаив дыхание,замерли по сторонам, длиннорукий узник в полосатой, как и у всех, куртке сцветными кругами на груди и на спине, бывший черноморский моряк Голодай,накинул на взрыватель ключ и надавил на него всем телом. На его голых долоктей, мускулистых руках вздулись жилы, проступили вены на шее, ивзрыватель слегка подался. Голодай еще раза два с усилием повернул ключ, азатем присел на корточки и начал быстро выкручивать взрыватель руками.Сильно деформировавшись при ударе о землю, взрыватель, конечно, былнеисправен и в таком состоянии не годился для бомбы, минувшей ночьюсброшенной с американского Б-29 или английского "Москито" на этот зажатыйгорными кряжами Альп австрийский городок. Но при дефектном взрывателебомба была исправная и продолжала хранить в себе пятьсот килограммов