Альпийская баллада, часть 2

тихонько опустился на землю: в полусотне шагов под струистой россыпьюводопада спиной к нему стояла на камне и мылась Джулия.

   Он сразу узнал ее, хотя, обнаженная, она утратила проклятые признакигефтлинга и наедине с природой казалась совсем другой в своем чудесномдевичьем совершенстве, полном таинственности и целомудрия. Девушка невидела его и, настороженно сжавшись, терпеливо подставляла свое худенькоелегкое тело под густую сеть струй, готовая при первом же шорохевстрепенуться и исчезнуть. На ее блестящих от брызг остреньких плечахпереливался разноцветный радужный блик.

   Не в состоянии одолеть в себе застенчиво-радостного чувства, Иванмедленно опустился в траву, лег, повернулся на спину - над ним сиялочистейшее, без единого облачка, небо, влажные запахи земли хмельной брагойкружили голову. Иван распластался на прохладной траве и от избытка счастьятихо засмеялся.

   В тайниках его души неугасимо тлела тревога: впереди былтруднодоступный хребет, сзади... Ясно, чего можно было ждать сзади. Нотеперь в этом заповедном уголке, рядом с найденной девушкой, ставшей ужедорогим ему человеком, Ивану сделалось по-детски хорошо и светло насердце, как не было, пожалуй, ни разу за все годы плена. И он лежал втраве, жадно впитывая эту неожиданную, непостижимую радость и не стараясьдаже осознать, откуда она и что с ним случилось - просто былпо-человечески счастлив, и все. Правда, вскоре он понял, что все этоненадолго - беспокойное и трудное упрямо не оставляло его в этом мире иесли забылось, то лишь на время, уступив место вдруг охватившей егобезмятежности.

   Он не поднимался из маков и ни разу не взглянул на нее. Стыдливаяделикатность мешала ему сделать это; лежа на животе, он рвал возле себямаки и машинально складывал их в букет. Полный тихой, сдержанной нежности,он продолжал это занятие, пока не услышал торопливые шаги. Он поднялголову: под водопадом никого уже не было. На ходу надевая полосатуюкуртку, Джулия пробежала невдалеке, направляясь туда, где оставила его. Онопять тихо засмеялся, увидел ее нетерпеливый, озабоченный, устремленныйвдаль взгляд, но не окликнул, а, схватив тужурку, не спеша пошел следом.

   Поблескивая на солнце мокрыми и черными как смоль волосами, она быстрообежала рододендрон и, будто споткнувшись, остановилась возле измятыхмаков. Даже издали нетрудно было заметить ее испуг и растерянность, скакими она взглянула в одну сторону, затем в другую и кинулась по склонувниз. Однако в следующее мгновение что-то заставило ее оглянуться.

   - Иван!!!

   В этом восклицании прозвучали одновременно испуг, облегчение и радость;она всплеснула руками и птицей бросилась ему навстречу. Иван остановился.Казалось, целую вечность не видел он этих сияющих радостных глаз, нежнойсмуглости щек, беспорядочной россыпи ее коротко подстриженных волос. Все внем рвалось к ней, но он сдержал себя, молчал. Она же, подминая колодкамимаки, подскочила к Ивану, обеими руками обхватила его за шею и, повиснувна ней, обожгла его пьянящим, озорным поцелуем.

   Он затаил дыхание, а она, все еще обнимая его, порывисто откинула