Альпийская баллада, часть 2

чувствуя голодную несдержанность Джулии. В его душе росло новое чувство кней - то ли братское, то ли даже отцовское, доброе и большое. Онопереполняло его уважением к ней, такой по-девичьи неприспособленной квеликим невзгодам войны и такой бездумно решительной в своем почтиподсознательном, словно у птицы, стремлении к свободе.

   Иван сосредоточенно делил хлеб. Каждый ломтик, каждая крошкавзвешивались их зоркими взглядами. Он сознательно сделал одну пайкупобольше, потому что в другой была горбушка, что согласно лагерной логикесчиталось более ценным, нежели такой же по весу кусок мякиша. Когда всебыло разделено, остаток граммов двести Иван засунул в карман тужурки.

   - Это тебе, это мне, - сказал он просто, без традиционного ритуаладележки, и подвинул ей кусок с горбушкой. Она решительно вскинула смоляныеброви:

   - Нон. Это Иван, это Джулия. - И поменяла куски местами.

   Он глянул ей в лицо и улыбнулся:

   - Нет, Джулия, не так. Это тебе.

   Потом быстро взял с тужурки свою порцию. Джулия с шутливымнедовольством поморщилась и вдруг неожиданно сунула одну свою корку в егоруку. Он с коркой тотчас подался к девушке, но та, смеясь, увернулась,вскинула руки с пайкой, чтобы он не достал их. Иван все же дотянулся дорук, Джулия отшатнулась, невольно коснувшись его грудью, и, чтобыудержаться, ухватилась за его плечо. Смех ее вдруг оборвался. Неожиданнаяблизость заставила его смутиться. Пересилив в себе новый,неосознанно-радостный порыв, он отодвинулся в сторону и сел на полутужурки. Она же, как девчонка, лукаво улыбнулась, взмахнула ресницами истала поправлять на груди куртку.

   - Бери, ешь. Это же твоя, - сказал он, пододвигая ей корку.

   - Нон.

   С озорным упрямством в глазах, поблескивая зубами, она принялась грызтьсвою горбушку.

   - Бери, говорю.

   - Нон.

   - Бери.

   - Нон, - не сдавалась она, смеясь глазами.

   - Упрямая. Ну как хочешь, - сказал Иван и откусил от своего куска.

   Она быстро проглотила все, разумеется, не наелась и тайком сталапоглядывать на оттопыренный карман тужурки. Иван, неторопливо жуя, замечалее взгляды и невольно сам начал думать: а не съесть ли все без остатка,чтоб хоть один раз утолить голод? Но все же усилием воли отогнал этимысли, потому что слишком хорошо знал цену даже и такому крохотномукусочку, как этот.

   - Еще хочешь? - спросил он наконец, доев сам.

   Она с подчеркнутой решимостью, словно боясь передумать, покрутилаголовой.

   - Нон! Нон!

   - А это? - кивнул он на корку, все еще лежавшую на середине тужурки.

   - Джулия нон.

   - Тогда давай так: пополам.

   - Вас ист дас - пополям?

   Девушка вопросительно сморщила носик. Солнце светило ей в лицо, и онаневольно гримасничала, словно шутя дразнила Ивана.