Альпийская баллада, часть 2

   Он разломил корку и одну часть дал ей. Она нерешительно взяла и,откусив маленький кусочек, посасывала его.

   - Карашо. Гефтлинген чоколядо.

   - Да уж при такой жизни и хлеб - шоколад.

   - Джулия бежаль Наполи - кушаль чоколядо. Хляб биль мале - чоколядомного, - сказала она, щуря темные, как ночь, глаза.

   Иван не понял:

   - Бежала в Неаполь?

   - Си. Рома бежаль. От отэц бежаль.

   - От отца? Почему?

   - А, уна... Една историй, - неохотно отозвалась она, еще откусилакусочек и пососала его. Потом с чрезмерным вниманием осмотрела корку. -Отэц хотель плехой марито. Русско - сто муж.

   Муж! Это слово неожиданно укололо его сознание, он сжал челюсти инахмурился. Она, видимо, почувствовала это, с лукавинкой в глазах искосавзглянула на его омрачившееся лицо и усмехнулась:

   - Нон марито. Синьор не биль муж. Джулия не хотель синьор Дзангарини.

   Иван, все еще хмурясь, спросил:

   - А почему не хотела?

   - О, то биль уно сегрето.

   - Какой секрет?

   Она, бросая смешливые взгляды то по сторонам, то исподлобья на него,сосала корку, а он сидел, уставившись в землю, и дергал с корнями пучкитравы.

   - О, сегрето! Маленько сегрето. Джулия любиль, любиль... как еторусско?.. Уно джовинотто - парень Марио.

   - Вот как? - сказал он и отбросил вырванный пучок травы, ветер сразурассеял в воздухе травинки. Иван повернулся боком. Теперь он почему-то нехотел смотреть на нее и лишь мрачно слушал. А она, будто не чувствуя этойперемены в нем, говорила:

   - Карашо биль парень. Джулия браль пистоля, бежаль Марио Наполи. Наполигуэрро, война. Итальяно шиссен дойч. Джулия шиссен, - она вздохнула. -Партыджано итальяно биль мало, тэдэски мнего.

   - Что, против немцев воевали? - догадался Иван.

   - Си. Да.

   - Ого! - сдержанно удивился он и спросил: - А где же теперь твой Марио?

   Она ответила не сразу, поджав колени к груди, гибкими руками обхватиладлинные ноги и, положив на них подбородок, посмотрела вдаль:

   - Марио фу уччизо.

   - Убили?

   - Си.

   Они помолчали. Иван уже превозмог свою скованность, взглянул на нее.Она, став серьезной, выдержала этот взгляд. Потом глаза ее начали заметнотеплеть под его взглядом. Недолгая печаль в них растаяла, и онарассмеялась.

   - Почему Иван смотри, смотри?

   - Так.

   - Что ест так?

   - Так есть так! Пошли в Триест.

   - О, Триесте! - она легко вскочила с травы. Он также встал, снеожиданной бодростью размашисто перекинул через плечо тужурку. Поогромному полю маков они пошли вниз.

   Солнце припекало все больше. Тень от Медвежьего хребта постепенно