Альпийская баллада, часть 2

радость, на душе стало одиноко и горько.

   Ну конечно, она что-то слышала о том, что происходило в его стране в тедавние годы. Возможно, ей представляли это совсем в ином свете, нежелибыло на самом деле, только как теперь объяснить Джулии все, чтобы онапоняла и не злилась?

   Перекидывая с плеча на плечо тужурку, Иван топтался на месте. Затылок иплечи его сильно обжигало солнце, а он, сколько ни думал, все не могпонять, что же между ними произошло и в чем тут его вина. Конечно, оголоде лучше бы промолчать, может, не надо было упоминать и ораскулачивании, хоть и неприятно это - скрывать правду, но теперь,по-видимому, надо было это сделать. Очень уж обидно было лишиться еедоверия именно сейчас, после всего совместно пережитого. В то же времяИван подсознательно чувствовал, что дело тут было не в нем: в душе обоихрождалось нечто великое и важное, перед которым всякая расчетливостьказалась унизительной.

   Вот жди теперь неизвестно чего! Можно было представить себе, каквосприняла бы Джулия его правду, высказанную без обиняков, могла ли онапонять всю сложность того, что происходило в его стране?

   Что и говорить, действительно, положение его было более чемзатруднительное.

   Ну и пусть! Он не станет ей врать, скажет все как было, и, если у этойдевушки чуткое сердце в груди, она поймет, что никакой он не власовец, икак должно отнесется к нему и к его достойному уважения пароду. Это Иванвдруг понял с отчетливой ясностью, и ему стало легче и спокойнее - будторешилось что-то и осталось только дождаться результата.

  

  

  

  

  

  

  

   Но дождаться у Ивана не хватило терпения.

   Джулия, отвернувшись, сидела поодаль, задумчиво ковыряя землю, и он,помедлив, взял тужурку и тихонько побрел к ней. Услышав его шаги, онавздрогнула, бросила на него протестующий взгляд, быстро вскочила ипобежала по склону дальше. Он неторопливо взобрался на голый пригорок иостановился. Надо было ждать, а может, и идти - он просто не знал, чтоделать. Девушка же отбежала немного и, не оглядываясь, укрылась за острымкамнем, который, словно огромный причудливый клык, торчал из травы.

   Тогда он бросил к ногам тужурку и лег на нее, решившись терпеливождать, что последует дальше.

   Стало жарко. От нагретой солнцем известковой земли, поросшей жесткой,как сивец, травой, несло сухим пыльным зноем - совсем как от натопленнойрусской печи. Голые Ивановы плечи, спина изнывали от жары и пота. Вокруг влуговой траве мелькала и порхала в воздухе разноцветная мошкара. Изредкаон поглядывал на камень, за которым спряталась Джулия, но та все непоказывалась, и от истомы и духоты, от неопределенности ожидания егоначала одолевать дремота. Видно, ягоды или зной притупили чувство голода,зато захотелось пить. "Вот еще не было заботы!" - подумал Иван. Надо быидти, как можно ближе подобраться к снежному хребту, отыскать тамкакой-нибудь переход, добыть провианту. В самом деле, более чем нелепо