Альпийская баллада, часть 2

   - Нон, Иван.

   - Ну, как хочешь. Пропадай, - сказал он и тут же потребовал: - Снимайтужурку.

   Она слабо зашевелилась, сняла с себя тужурку, положила ее на камень.Потом сбросила с ног колодки и поставила их перед ним. Иван застывшейногой отодвинул колодки в сторону:

   - Оставь себе... В лагерь бежать.

   А сам напялил на широкие плечи тужурку, запахнулся, сразу стало теплей.Он чувствовал, что между ними что-то навсегда рушится, что нельзя такотноситься к женщине, но у него теперь прорвалась злость к ней, казалось,будто она в чем-то обманула его, и потому невольно хотелось наказать ее.Мысленно выругавшись, он, однако, почувствовал, как нелегко уйти,расставание оказалось до нелепости грубым, хотя он старался заглушить всеэто злостью. И все же он не мог не понимать, что Джулии было очень труднои что она по-своему была права, так же как в чем-то был несправедлив он, -Иван чувствовал это, и его злость невольно утихала.

   Он сделал шага два по тропинке и повернулся к ней.

   - Чао! - сжавшись на камне, тихо и, похоже, совсем безразлично сказалаона. Это слово сразу напомнило ему их вчерашнюю встречу, и тот радостныйблеск в ее сверкающих глазах, удививший его в лесу, и ее безрассуднуюсмелость под носом у немцев, и Ивану с гало не по себе. Это не было нижалостью, ни сочувствием - что-то незнакомое защемило в груди, хотя врядли он мог в чем-нибудь упрекнуть себя и, пожалуй, ничем не был обязан ей."Нет, нет! - сказал он себе, заглушая эту раздвоенность. - Так лучше!"Одному легче уйти, это он знал с самого начала. Ему вообще не надо былосвязываться с ней, теперь у него на плечах тужурка, немного хлеба - наодного этого хватит дольше, он будет экономить - съедать по сто граммов вдень. Один он все стерпит, перейдет хребет, если бы даже пришлось ползтипо пояс в снегу. Он доберется в Триест, к партизанам. Зачем связываться сэтой девчонкой? Кто она ему?

   Он торопливо взбежал на крутизну, будто спеша отрешиться от мыслей оней, брошенной там, внизу, но совладать со смятением своих чувств так и несмог. Что-то подспудное в нем жило иной логикой, ноги сами замедлили шаг,он оглянулся раз, другой... Джулия едва заметным пятном темнела на склоне.И ее покорная беспомощность перед явной гибелью вдруг сломала недавнее егонамерение. Иван, сам того не желая, обернулся и, не преодолев чего-то всебе, побежал вниз. Джулия, услышав его, вздрогнула и испуганно вскинулаголову:

   - Иван?

   - Я.

   Видимо догадываясь о чем-то, она насторожилась:

   - Почему?..

   - Давай клумпес!

   Она покорно вынула из колодок ноги, и он быстро насунул на своизастывшие ступни эту немудреную обувь, в которой еще таилось ее тепло.Затем скинул с себя тужурку:

   - На. Надевай.

   Все еще не вставая с места, она быстро запахнулась в тужурку, он,помогая, придерживал рукава и, когда она оделась, взял девушку за локоть:

   - Иди сюда.

   Она упрямо отшатнулась, вырвала локоть и застыла, уклонившись от его