Альпийская баллада, часть 2

   - Говорю, я страшный? Как старик, наверно?

   Она встрепенулась, вслушалась, стараясь понять вопрос, и, увидев, чтоон теребит свои заросшие щеки, вдруг догадалась:

   - Карашо, Иван. Очэн вундэршон.

   Иван умывался и думал, что с ней что-то случилось - девушка явно чем-товстревожена, что-то переживает, такой сосредоточенной она не была даже всамые трудные часы побега. Вовсе не в ее характере была такаязадумчивость. Значит, какую-то боль причинил ей он, Иван. Но он, наоборот,избавился от всех своих прежних тревог и на этом луговом раздолье простоотдыхал душой. Ему было хорошо с ней, хотелось рассеять ее тревогу,увидеть Джулию прежней - искренней, веселой, доверчивой. Должно быть, надобыло приласкать ее, успокоить. Только Иван все не мог перешагнуть черезкакую-то грань между ними, хоть и желал этого. Что-тозастенчиво-мальчишеское стремилось в нем к девушке, но он сдерживал себя,колебался, медлил.

   Умывшись, он набрал в пригоршни воды и издали брызнул ею на Джулию -девушка вздрогнула, недоуменно взглянула на него и усмехнулась. Он тожеулыбнулся - непривычно, во все широкое, заросшее бородой; лицо:

   - Испугалась?

   - Нон.

   - А чего задумалась?

   - Так.

   - Что это так?

   - Так, - покорно сказала она. - Иван так, Джулия так.

   Несмотря на какую-то тяжесть в душе, она охотно воспринимала его шуткии, щуря глаза, с улыбкой смотрела, как он, оставляя на гальке следы отмокрых ног, неторопливой походкой выходил на траву.

   - Быстро ты наловчилась по-нашему, - сказал он, припоминая недавний ихразговор. - Способная, видно, была в школе?

   - О, я била вундеркинд, - шутливо сказала она и вдруг, всплеснув,руками, ойкнула: - Санта мадонна - ильсангвэ!

   - Что?

   - Кров! Кров! Ильсангвэ!

   Он нагнулся: по мокрой ноге от колена ползла узкая струйка крови - этооткрылась рана. Ничего страшного: до сих пор он не нашел времени осмотретьее, но теперь, сев возле девушки, закатал штанину выше. Нога над коленомбыла сильно расцарапана собакой и, намокнув в воде, закровоточила. Джулияиспуганно наклонилась к нему и, будто это была бог знает какая рана,заохала:

   - О, Иванио! Иванио! Очэн болно! О мадонна! Где получаль такой боль?

   - Да это собака, - смеясь, сказал Иван. - Пока я ее душил, она ицарапнула.

   - Санта мадонна! Собака!

   Ловкими подвижными пальцами она начала ощупывать его ногу, стиратьсвежие и уже засохшие пятна крови. Он откинулся на локтях, ощущаяласковость ее прикосновений; на душе у него было хорошо и покойно. Правда,рана кровоточила, края ее разошлись и, хотя было не очень больно, ногуполагалось перевязать. Джулия приподнялась на коленях и приказала ему:

   - Гляди нах гора. Нах гора...

   Он понял, что надо было отвернуться, и послушно выполнил ее просьбу.Она тотчас же что-то разорвала на себе и, когда он снова повернулся к ней,