Альпийская баллада, часть 2

   Он снова повернулся к Джулии. Надо было подниматься и идти, но онасладко спала, такая беспомощная, обессиленная, что он просто не посмелнарушить ее сон. Он начал жадно всматриваться в ее подвижное во сне лицо,будто впервые видел его. После всего, что между ними произошло, каждая ееулыбка во сне, каждая гримаска обретали свой особенный смысл. Хотелосьсмотреть на нее долго, пристально, стараясь проникнуть в тайну дорогойчеловеческой души. Он обнаружил в ней неожиданное - чистое и радостное -я, кажется, чуть не захлебнулся от своего первого в жизни опьянения.Теперь, правда, хмель несколько убавился, зато ощущение счастья усилилось,и он, не двигаясь, в совершеннейшем одиночестве, как на непостижимуютайну, смотрел и смотрел на нее - маленькое человеческое чудо, так позднои счастливо открытое им в жизни.

   А она все спала, приникнув к широкой груди земли. Слабо подрагивали еетонкие ноздри, и маленькая божья коровка задумчиво ползла по ее рукаву.Поднявшись с полосатой складки на бугорок плеча, она расправила крылышки,чтобы взлететь, но не взлетела, поползла дальше. Иван осторожно сбросилкозявку, бережным прикосновением поправил на шее девушки тесемку скрестиком. Она не проснулась, только слегка перевела дыхание. Тогда оносторожно одернул на ее спине завернувшийся край куртки и улыбнулся. Ктобы мог подумать, что она за два дня станет для него всем, пленит его душув такое, казалось бы, неподходящее для этого время? Разве мог онпредвидеть, что во время четвертого побега, спасаясь от гибели, такнеожиданно встретит первую свою любовь? Как все запуталось, переплелось наэтом свете! Неизвестно только, кто перемешал все это - люди или дьявол,иначе как бы случилось такое - в плену, в двух шагах от смерти, с чужойнезнакомой девушкой, явившейся из совершенно другого мира и так неожиданнооказавшейся самой дорогой и значительной из всех, кто когда-нибудьвстречался на его пути.

   И все же надо было идти дальше. "Не время отлеживаться, пора будитьДжулию", - подумал он, но и сам прилег рядом с ней, сбоку, осторожно, чтобне нарушить ее сна. Охваченный нежностью к девушке, он отвел от ее головынизко нависшие стебли мака, смахнул белого порхающего мотылька,намеревавшегося сесть на ее волосы. "Пускай еще немного поспит, - думалИван, усаживаясь поудобнее на траве. - Еще немного - и надо будет идти.Идти вниз, в долину..."

   Над затуманенной громадой гор в спокойном вечернем небе тихо догоралширокий Медвежий хребет. По крутым его склонам все выше ползла сизая теньночи, и все меньше становилось розового блеска на зубцах-вершинах. Вскореони и вовсе погасли, хребет сразу поник и осел; серыми сумерками окуталисьгоры, и на светлом еще небе прорезались первые звезды. Однако Иван уже невидел их - он уснул с последней мыслью: надо вставать.

   Разбудила его уже Джулия. Наверное, от холода она заворочалась, плотнееприжимаясь к нему, сонный Иван сразу почувствовал это и проснулся. Онаобхватила его рукой и горячо зашептала незнакомые, чужие, но теперь оченьпонятные ему слова. Он обнял ее, и снова сомкнулись их губы...

   Было уже совсем темно. Похолодало. Черными в полнеба горбами высились