Альпийская баллада, часть 2

друга.

   А почему? Почему человек не может иметь маленькой надежды на счастье,ради которого рождается на этот свет и к которому всю жизнь стремится?Почему бы и в самом деле не приехать ей в тихие его Терешки у двух голубыхозер, если она хочет этого, если он любит ее, как, очевидно, не способенполюбить ни одну девушку в мире? И - он ясно понимал это - она была былучшей в мире женой.

   Как чудесно было бы привезти эту черноглазую хохотушку в его деревню!Разве не полюбили бы ее деревенские люди и разве она осталась бы в долгуперед ними? Что из того, что они малограмотные и, может, даже не оченькультурные, зато чистосердечные, добрые, участливые в беде и щедрые врадости - почему бы не полюбить таких?

   Он не мог представить себе разлуку с ней. Только с ней, пока он будетжив, а там, черт его побери, хоть бы и смерть. Смерти он не боялся, могпобороться за себя, тем более теперь, когда надо бороться за жизнь двоих.Пусть попробуют взять ее от него! А она безмятежно спала на боку, поджав кживоту колени. Он встал, осмотрелся и опять сел рядом с ней, хмурый излой, наверное оттого, что очень хотелось есть, а главное - болела нога.Голень, кажется, распухла. Сильно давила повязка. Иван немного ослабил ее,ощупал - нога пылала жаром, его начала пробирать дрожь. Пришлось взять изтравы ненавистную полосатую куртку и закутаться, но теперь и она греласлабо. Через минуту, прислушиваясь к себе, Иван подумал: "Не хватало ещезаболеть, что тогда будет? Нет, так нельзя! - подбадривал он себя. -Держись! Во что бы то ни стало держись!"

   Но что-то уже изменилось в нем самом. Иван чувствовал это, и тревога,как вода в дырявую лодку, все больше просачивалась в его сознание. Хорошо,что Джулия ничего не подозревала и сладко спала в маках. Он тоже селрядом, босые ноги засунул под полу тужурки, которой прикрыл ее, и сталвсматриваться в ночь. Вскоре его начало клонить ко сну, одолевалаусталость. Но рядом доверчиво спала она, и Иван должен был сидеть так,оберегая ее сон.

   Уже на рассвете он не выдержал и незаметно задремал, уткнувшись лицом вколени.

  

  

  

  

  

  

  

   Притихшая, пока он спал, тревога внезапным толчком ударила в сердце.Иван сразу проснулся и в то же мгновение услышал близкий непонятный крик:

   - Во бист ду, руссэ? Зи габэн брот! Зи габэн филе брот [Где ты есть,русский? Они дадут хлеб! У них много хлеба (нем.)].

   Постепенно светало, хотя солнце еще не взошло; вокруг было неуютно исеро. На луг надвигалось облако, и гор не было видно. Косматые прядитумана, цепляясь за поникшие росистые маки, ползли и ползли вдоль склона.Иван сорвал тужурку с ног Джулии, она вскочила, испуганно заговорила очем-то, а он, стоя на коленях, пристально всматривался в ту сторону,откуда донесся этот крик. Вскоре Иван догадался, что это сумасшедший, носразу же показалось - он не один, с ним люди. И действительно, не успел онв тумане что-либо увидеть, как послышался злобный приглушенный окрик: