Альпийская баллада, часть 2

лощину, за которой начиналась новая невысокая горная складка. Там и сямнад горами плыли белые, как овечьи стада, облака, а над ними сплошнаязавеса туч закрывала снежные вершины.

   Едва они выбежали из седловины, Джулия, сложив на груди ладони, упалана колени, и губы ее быстро-быстро зашептали какие-то слова.

   - Ты что? Быстрей! - крикнул он.

   Она не ответила, прошептала еще несколько слов, и он, сильно хромая,побежал вниз. Она торопливо вскочила и быстро догнала его.

   - Санта Мария поможет. Я просит очэн, очэн...

   Он искренне удивился:

   - Брось ты! Кто поможет!

   Не зная, куда податься, и не в силах уже лезть вверх, они спустилисьнаискосок по склону в лощину. Седловина с кручей пока еще защищала их отнемцев. Бежать вниз было намного легче, тело, казалось, само неслосьвперед, только от усталости подгибались колени. Иван все сильнее хромал.Джулия опережала его, но далеко не отбегала и часто оглядывалась.Очевидно, то, что они вырвались чуть не из-под самого носа немцев, вызвалоу девушки неудержимый азарт. Задорно оглядываясь на Ивана, она лепетала снадеждой и радостью:

   - Иванио, ми будет жит! Жит, Иванио! Я очэн хотель жит! Браво, вита![Да здравствует жизнь! (итал.)]

   "Ой, рано, рано радоваться!" - думал Иван, оглядываясь на бегу, итотчас увидел на седловине первого эсэсовца. Он с трудом вылез из-закамней, высокий, в подтянутых бриджах. Мундир на нем был расстегнут, и нагруди белела рубашка. Нет, он не спешил стрелять, хотя они были и не оченьдалеко от него и намного ниже. С полминуты он смотрел на них, стоя наместе, а потом крикнул что-то остальным, наверно подходившим к нему сзади,и захохотал. Смеялся он долго, что-то кричал вдогонку беглецам. Потом,вместо того чтобы бежать за ними, сел на камень и снял с головы пилотку.

   Джулия подскочила к Ивану и затормошила его:

   - Иванио, Иванио, смотри. Он благородий тэдэско! Он пустиль нас!Пустиль... Смотри!

   Иван не мог понять, почему они не стреляли и не преследовали, почемуони оставили их и все остановились на седловине. Один из них отошел всторону и, размахивая автоматом, закричал:

   - Шнеллер! Шнеллер! Ляуф шнеллер! [Быстрей! Быстрей! Удирай быстрей!(нем.)]

   - Иванио, тэдэски пустиль нас! - на бегу с вдруг загоревшейся радостьюлепетала Джулия. - Ми жит! Ми жит!

   Иван молчал.

   "Что за напасть? Что они надумали?" Все это действительно казалось емустранным. Но Иван был уверен, что это неспроста, что эсэсовцы не отдоброты своей остановили погоню, они готовят что-то еще более худшее.

   Но что?

   Иван с Джулией добежали до самого дна лощины, сквозь рододендронпродрались на другую ее сторону - невысокий, пологий склон-взлобок - иобессиленно поплелись наверх. Выветрившийся песчаник и колючки низкорослойтравы вконец искололи их ноги, но теперь они не ощущали жесткости земли.Джулия то убегала вперед, то возвращалась, оглядываясь на немцев. Радость