Альпийская баллада, часть 2

   - Ну как? Замерзла?

   - Нон, нон.

   - А ноги?

   - Да, - тихо сказала она. - Неги да.

   Все время она казалась необычно тихой, будто в чем-то виноватой передним. Он чувствовал это, и ему хотелось как-то по-хорошему, ласковоуспокоить ее. Только Иван не знал, как это сделать, у него просто ненаходилось слов, и потому внешне он по-прежнему оставался сдержанным.

   Не оборачиваясь, Иван нащупал руками ее ноги. Они совсем окоченели -были холоднее, чем пальцы его рук. От его прикосновения она тиховскрикнула и рванула ноги к себе.

   - Э, так нельзя!

   Она, видно, не поняла его, а он удобнее посадил ее на камень и набрал сземли пригоршню снежной крупы.

   - А ну давай разотрем.

   - Нон, нон.

   - Давай, чего там "нон", - незлобиво, но настойчиво сказал он, взялодну ногу, зажал ее в своих коленях, как это делают кузнецы, подковываялошадей, и стал тереть ее снегом. Джулия дернулась, заохала, застонала, аон засмеялся.

   - Ну что? Щекотно?

   - Болно! Болно!

   - Потерпи. Я тихо.

   Как можно бережнее он растер одну ее маленькую, почти детскую, стопу,потом принялся за другую. Сначала девушка ойкала, потом, однако, притихла.

   - Ну как, тепло? - спросил он, выпрямляясь.

   - Тепло, тепло. Спасибо.

   - На здоровье.

   Она укутала ноги полами тужурки, а он, на минуту прислонившись спиной кнастывшему камню, выровнял дыхание. Но без движения сразу стало холодно,ветер насквозь пронизывал его легкую куртку, почти не державшую тепла.

   - Хлеба хочешь? - спросил он, вспомнив их прежний разговор внизу.

   - Нон, - сразу же ответила она. - Джулия нон хляб. Иван эссен хляб.

   - Так? Тогда побережем. Пригодится, - сказал Иван, и они почтиодновременно проглотили слюну. Чувствуя, что замерзает, он с усилиемзаставил себя встать и подставил ей спину:

   - Ну берись!

   Молча, с готовностью она обхватила его за шею, прижалась, и ему сразустало теплее.

   - Иван - тихо сквозь ветер сказала она, дохнув теплом в его ухо. - Дувундершон [ты чудесный (нем.)].

   Она уже несколько освоилась у него на спине, осмелела, чувствуя к себеего расположение, спросила:

   - Руссе аллес, аллес вулдершон! Да?

   - Да, да, - согласился он, так как говорить о себе не привык, к тому жетропинка, казалось, вот-вот выведет их на пологое вместо, и он хотелодолеть крутизну как можно быстрее.

   - Правда, Иван хотель пугат Джулия? Да? Иван нон бросат?

   Он смущенно усмехнулся в темноте и с уверенностью, в которую сам готовбыл поверить, сказал:

   - Ну конечно...

   - Тяжело много, да?

   - Что ты! Как пушинка.

   - Как это - пушинка?