Альпийская баллада, часть 2

   Джулия, кажется, выплакалась, плечи ее перестали вздрагивать, толькоизредка подергивались от холода. Он снял с себя тужурку и, потянувшись кдевушке, бережно укрыл ее. Джулия встрепенулась, пересилила себя, села изапачканными, в ссадинах кулачками начала вытирать заплаканные глаза.

   - Плехо, Иванио. Ой, ой, плехо!..

   - Ничего, не бойся! Тут два патрона, - показал он на пистолет.

   - Нон счастья Джулия. Фина вита [конец жизни (итал.)] Джулия, - вотчаянии говорила она.

   Он неподвижно сидел на земле, неотрывно следя за немцами, и все внутриу него разрывалось от горя и беспомощности. Перед собственной совестью ончувствовал себя ответственным за ее судьбу. Только что он мог сделать?Если бы хоть немного доступнее был обрыв, а то проклятый, нависший надбездной карниз, за ним еще один, а дна так и не видно в мрачном тумане,даже не прослушивался шум потока. Опять же нога, разве можно удержаться натакой крутизне? И вот все это, собравшись одно к одному, определило ихнеизбежный конец.

   - Руссэ! Рэттэн! Рэттэн! Руссэ! - слабо доносился из седловины голосбезумного.

   Джулия, увидев на седловине немцев, привстала на колени и вскинуламаленькие свои кулачки:

   - Фашисте! Бриганти! Своляч! Нэйман зи унс! Ну? [Берите нас! Ну?(нем.)]

   На седловине примолкли, затихли, и ветер вскоре донес оттудаприглушенный расстоянием голос:

   - Эй, рус унд гурен! Ми вас будет убиваль!..

   И вслед второй:

   - Ком плен! Бросай холодна гора. Шпацирен горяча крематориум!..

   Лицо Джулии снова загорелось яростной злостью.

   - Нейм! Нейм! - махала она кулачками. - Ком нейм унс! Нун, габен зиангст?! [Нате! Нате! Идите возьмите нас! Ну, боитесь? (нем.)]

   Немцы выслушали долетевшие до них сквозь ветер слова и один за другимначали выкрикивать непристойности. Джулия, злясь от невозможности ответитьим в таком поединке, только кусала губы. Тогда Иван взял ее за плечи иприжал к себе. Девушка послушно припала к его груди и в безысходномотчаянии, как дитя, заплакала.

   - Ну не надо! Не надо. Ничего, - неловко успокаивал он, едва подавляя всебе приступ злобного отчаяния.

   Джулия вскоре затихла, и он долго держал ее в своих объятиях, горькодумая, как здорово все началось и как нелепо кончается. Наверно, онабсолютный неудачник, самый несчастный из всех людей - не смогвоспользоваться такой благоприятной возможностью спастись. Голодай, Янушкаи другие сделали бы это куда лучше - добрались бы уже до Триеста и били быфашистов. А он вот завяз тут, в этих проклятых горах, да еще, как волка,дал загнать себя в ловушку. Видно, надо было, как и взялся, рвать ту бомбу- пусть бы бежали другие. А так вот... И еще погубил Джулию, котораяповерила в тебя, побежала за тобой, полюбила... Оправдал ты ее надежды,нечего сказать!

   Он прижимал к груди ее заплаканное лицо, неясно, сквозь собственнуюболь ощущая трепет ее рук на своих плечах. Это вместе с отчаянием