У тумане

Холодным слякотным днем поздней осени на втором году войны партизанскийразведчик Буров ехал на станцию Мостище, чтобы застрелить предателя -здешнего деревенского мужика по фамилии Сущеня.

   Этот Сущеня еще с довоенного времени работал на железной дороге исчитался неплохим человеком, но, месяц назад арестованный полицией задиверсию возле Выспянского моста, купил себе жизнь тем, что выдалсоучастников, своих же путейцев, вместе с которыми развинчивал рельсы.Путейцев повесили в местечке, а Сущеню выпустили, и он вторую неделюотсиживался под боком у гарнизона, в своей хате на окраине станции, в теплеи сытости, полагая, наверное, что партизаны до него не доберутся. Простятего. Но такое не прощается, за такое следовало наказать. Командиры в отряде,посовещавшись, приняли решение и прошлой ночью послали Бурова сделать то,чего невозможно было не сделать. В помощь ему дали партизана Войтика, и онивдвоем верхом на лошадях, отмахав километров тридцать лесного пути, в тот жедень к вечеру выбрались из леса на опушку в километре от Мостища.

   В лесу уже темнело, холодный туман и ранние сумерки быстро поглощалимокрый сосняк, почти голый, с остатками жухлой листвы подлесок, а на полевомпространстве за грязной гравийкой было еще светло; в лица всадников ударилвлажный порывистый ветер, и они остановились. Буров привычно огляделся,прикидывая, куда их занесло и куда теперь лучше податься. Но он уже увиделза полем раскидистые кроны старых пристанционных деревьев, ближе, на склонепригорка, темнело несколько хат с садками, пара копен припасенного летомсена, хлевки и сараи. Пониже, у речки, в конце огородов, за кустарникомсиротливо чернела банька - там, помнил Буров, была кладка через речушку,где, наверное, и можно будет перебраться с лошадьми на ту сторону.

   Однако, пока не стемнело, их могли увидеть в поле, а в том деле, радикоторого они сюда ехали, лучше было обойтись без свидетелей. Тем более безполицаев-бобиков. Если бобики их заметят, то, считай, все пропало, придетсясмываться в лес, подальше от людей и вообще от Мостища. Нет, надо быловыждать полчаса или больше, пока стемнеет, и потом уже двинуться к станции.

   Буров повернул кобылку в сторону Войтика, который, ссутулясь подмокрой, из домотканого сукна поддевкой, уныло сидел на распаренной мухортойлошадке, тоскливо поглядывая в поле.

   - Видал вон! Приехали, - кивнул Буров в сторону станции.

   Войтик знобко повел мокрым плечом, над которым косо торчал ствол егодлинной "драгунки". На его худом, неведомо когда бритом лице под длиннымкозырьком черной кепки не отразилось ничего, кроме усталости и явногожелания отдохнуть. Но до отдыха, наверно, было еще далеко.

   - Вижу...

   - Повременим немного. Стемнеет - поедем.

   - А река там, - двинул острым подбородком Войтик. - Болото.

   - Да уж переберемся как-нибудь.

   - Хорошо - как-нибудь...

   Ну, конечно, Войтик уже сомневался, как это бывало не раз за дорогу. Дочего осторожный человек, подумал Буров, все ему кажется не так, все он