У тумане

подумал Буров, разве перед ним следователь? Буров - не следователь и несудья, он только исполнитель приговора, а приговор этому человеку вынесентам, в лесу, ему ли пересматривать его. Но как было и исполнять, еслиисполнитель уже поколебался в сознании своей правоты?

   Времени, однако, у них было немного, даже совсем не было времени. Темболее чувствовал Буров, что он просто может завязнуть в этой запутаннойистории с Сущеней и провалить все задание.

   Они торопливо обошли дровяной завал во дворе и свернули на древокольню,где топтались во тьме две лошади и рядом притопывал озябший Войтик. Тотсразу отдал Бурову повод его кобылки, и они скорым шагом пошли к бане -Войтик впереди, Буров сзади. Между ними с лопатой в руке шел Сущеня. Ксвоему удивлению, Буров нисколько не опасался его, не думал, что тот можетсбежать в ночи или, обернувшись, ударить лопатой по голове. Он не столькопонимал, как подсознательно чувствовал, что Сущеню что-то удерживало отвраждебных по отношению к нему намерений, хотя, конечно, тот не мог несознавать, куда они шли. Правда, на всякий случай Буров поближе к пряжкепередвинул на ремне наган, расстегнул язычок кобуры. Карабин он нес на плечеи все время напряженно думал: где? Где ему покончить с этим человеком, чтобынаконец скинуть с себя гнетущую обязанность и скорее вернуться в отряд?Что-то, однако, все время мешало ему - какая-то неопределенность вобстоятельствах, что ли? Все-таки впереди было много неясного, путь импреграждала река, перейти через нее - тоже требовалось время. В поле подлесом, конечно, было удобнее, чем на этих станционных огородах, под носом убобиков. Сам не признаваясь себе, он между тем умышленно медлил, словно допоследней возможности отодвигал тот самый неприятный момент, за которымнаступит облегчение. Что-то в нем еще не созрело, чтобы он мог решитьсяокончательно и без сожалений.

   Вопреки опасениям Бурова речку теперь преодолели легче, чем в первыйраз, Войтик взобрался на коня и осторожно переехал ее возле кладки; покладке на ту сторону довольно сноровисто перебежал Сущеня. Чтобы не намочитьноги, Буров также благополучно переехал речку верхом, и они остановились наболотистом берегу за лозняками. Буров еще ничего не решил, но Сущеня этукороткую заминку, наверно, понял по-своему и взмолился:

   - Ну что вы, братцы! Берег же весной заливает, торфяник тут...

   - А ты что, песочка захотел? - без определенного, однако, намерениясказал Буров.

   - А хотя бы и песочка! Все-таки лучше, сам понимаешь. Придется жекогда-нибудь и самому...

   - Песочка? - сказал Буров, подумав. - Ну ладно, поехали. В сосняке -там песок.

   - Ну хотя бы в соснячке, - дрогнувшим годовом согласился Сущеня.

   В поле было темно и очень ветрено, внизу на черной раскисшей пашненичего не было видно, только рядом на фоне мрачного, покрытого тучами небатускло выделялись ветки кустарника и вдали, за полем, высокой стеной чернелхвойный лес, откуда они приехали вечером. К этому лесу Буров и направилкобылку, и они долго хлюпали по грязи, пока не выбрались на жнивье, где