У тумане

действительно заботился, чтобы могила была не хуже, чем на станционномкладбище. Но тут ему не кладбище, чтобы делать все основательно и с любовью,да и он не тот, кого хоронят на кладбищах. Прежде всего он предатель, апотом уже все остальное, старался разозлить себя Буров. Но это плохо емуудавалось, мешали сомнения, и главное сомнение шло, по-видимому, отнепротивления Сущени, от его почти добровольного примирения с тем, что егождало. Самое лучшее было, конечно, не думать о том, побыстрее сделать своедело и смыться. Но вот думалось...

   - Ну, может, хватит? - сказал Буров, шагнув на песок, и Сущеня усталовыглянул из ямы. - Закапывать много придется.

   - Ага, ты уж закопай, я тебя попрошу. Ватник... Ватник бы надо Анелеотдать.

   - Ватник? Давай. Передам как-нибудь.

   - Ага. Хорош же ватник. Когда она такой справит. Вдова.

   Отставив в сторону лопату, Сущеня снял с себя ватник, бросил под ногиБурову. Тот взял, отряхнул от песка, ощутив тяжесть свертка в кармане, и,ступив в сторону, оглянулся. Кобылка, слыхать было, тихо паслась возлекустарника, она не любила ночью далеко отлучаться от хозяина, и он знал это.Его вдруг встревожил недалекий шорох возле дороги, который, показалось,как-то внезапно прервался, и Буров тихо позвал:

   - Это ты, Войтик?

   Но из кустарника никто не откликнулся, потом там что-то хрустнуло -явно и подозрительно. Буров постоял недолго и вдруг, пригнувшись, схватилсяза карабин. Он еще ничего не увидел в темноте, но уже отчетливо ощутилугрозу, исходящую из кустарника, где наверняка появились люди.

   - Стой! - негромко приказал он.

   И присел на корточки, чтобы лучше увидеть во тьме. Какая-то теньметнулась между неподвижных кустов можжевельника и исчезла.

   - Стой!! - сдавленно крикнул Буров.

   Но только он поднес к плечу приклад карабина, чтобы выстрелить, как стой стороны грохнуло разом три выстрела, пули ударили в ствол ближней сосны,обсыпав его крошкой коры. "Что же это такое? Там же Войтик, там Войтик..." -забилась в голове почти паническая мысль, и он выстрелил тоже - два разаподряд. Оттуда началась густая стрельба, пули сыпали сверху хвоей, взбивалипесок; Буров все напрягал зрение, стараясь хоть что-то увидеть в темноте, нопочти ничего увидеть не мог. Тогда он начал стрелять по кустарнику наугад.Но только сделал два выстрела, как со стоном опустился наземь, подкошенныйострым ударом в бок. "Ну, попали! Попали..." В кустарнике под боровинкой ужеявственно замелькали зыбкие тени, он выстрелил еще раз и, испугавшись, чтоего окружат, отскочил в сторону, кувырком скатился с пригорка.

   Не разбирая дороги, он шатко бежал по лесу, неся горячую спицу в боку.Сзади слышались крики, грохотали торопливые выстрелы, хлесткими сквознымиударами они пронизывали темное лесное пространство, коротким эхом отдаваясьвокруг. Он все бежал, сколько хватало силы, хорошо понимая, что только ногии темень могут спасти его. Он не выбирал пути, потерял шапку, несколько разбольно натыкался на низкие сучья сосен, вдобавок угодил в хвойную чащу