У тумане

молодняка. Запутавшись ногами, упал, но тут же ухватился за ветку, поднялсяснова и едва выбрался из зарослей. Выстрелы тем временем стали реже ираздавались на значительном удалении; кажется, он оторвался отпреследователей. Под ногами началось болотце, жесткие травяные стеблицеплялись за ноги, не давая бежать. Впрочем, бежать он уже и не мог, шаг еговсе замедлялся, наконец ноги подкосились и он снова упал, уже не пытаясьподняться. Сознание его стало тускнеть, пропадая и возвращаясь разве что сприступами острой, почти непереносимой боли. Он судорожно повернулся в травеи застыл, так и не поняв, спасся или гибель все-таки настигла его.

   Заслышав рядом встревоженный крик Бурова, Сущеня обмер от испуга всвоей яме-могиле, а потом, как загремели выстрелы, сжался, втянул голову вплечи. Он не сразу понял, что стряслось наверху, и, только когда рядоммелькнула согбенная тень Бурова, смекнул, что надо удирать. С необычайнойловкостью он выбросил из ямы свое дюжее тело, перевалился через песчаныйбруствер. Между частых, торопливых выстрелов с дороги уже слышалисьневнятные крики, пули с продолжительным визгом пронизывали лесную темень, ностреляли не по нему - наверно, вдогонку Бурову. И потный, разгоряченныйСущеня припустил с пригорка несколько в ином направлении, но тоже от тех,что приближались с дороги. Он не знал, что это были за люди, свои или немцы,но если побежал Буров, то и ему надо было спасаться. И он бежал - сперва сборовинки, потом по кустарнику в глубь леса, едва не грохнулся на землю,зацепившись за корягу, ободрался в кустарнике, выскочил на край болотца смягким, податливым мхом внизу. Дальше было кочковатое болото, но он знал,что болото можно было обойти стороной, взяв ближе к пригорку с соснами. Итак он бежал долго, пока вконец не уморился, потом пошел шагом. Его непреследовали, может, его и не заметили даже. Какое-то время позади наборовинке слышались голоса и бахали редкие выстрелы, по-видимому в тусторону, где исчез Буров. Хотя и за Буровым они вроде не погнались, похоже,они остались на боровинке, возбужденно переговариваясь, их слова в лесномшуме едва достигали слуха, и Сущеня не мог ничего разобрать. Он слушал иждал, куда они направятся дальше - следом за ним или вдогонку за Буровым,будут искать или нет. Стрельбу, однако, они прекратили, опять воцариласьлесная тишина, лишь сонно шумели сосны. И Сущеня впервые подумал, что, судяпо всему, его расстрел пока что откладывается и появляется страннаявозможность спастись. Только где оно, это спасение, в какой стороне? Дома оннаверняка не спасется, дома его настигнут тотчас же, как только он тампоявится. Но где не настигнут? Куда ему податься, чтобы воспользоваться тойудачей, какую нежданно послала разнесчастная его судьба?

   Он пошел тише и осторожнее, стараясь не натыкаться в темноте наторчавшие всюду сучья, оглядываясь и прислушиваясь. Становилось чертовскихолодно, стыли руки, ледяной корой бралась на спине рубаха. Он долго и почтивслепую брел в негустом здесь сосняке, стараясь услышать что-либо сзади, спригорка. Но там, похоже, все смолкло или затаилось на время. "А может, ониушли оттуда, зачем им сидеть ночью в лесу?" - подумал Сущеня. Где-то там